Кочкарь

1763 год  считается отправным годом летоисчисления села Кочкарь. В этом году проводилась третья по счёту ревизия (перепись) южно-уральских земель и поселений. В  результатах  ревизии  и  упоминается  (впервые)  Кочкарь,  как  выселок  Нижне-Увельской  слободы,  в  котором  проживало  на  тот  момент  78  душ.  Возможно,  что выселок    существовал  к  этому  времени  не  менее  десятка  лет.  В  других  документах указывается,  что  Кочкарь  основали  переселенцы  Верхне-Теченской  слободы Шадринского  уезда.  По  результатам  пятой  ревизии  (1795  год)  количество  жителей Кочкаря составило 165 душ. 

Происхождении  названия  села,  несомненно,  тюркское,  как  и большинство  названий  на  Южном  Урале,  поскольку  на  этих  землях  проживали  казахи Среднего  Жуза  («киргизы»,  как  тогда  называли  их  русские),  и  переселенцы перенимали  их  названия.  Н.И.  Шувалов  в  своём  словаре  трактует  перевод  слова «Кочкарь» как «племенной баран». У современных тюрко-язычных народов это слово переводится как «голова барана» и так названы гора Кочкар (Турция), города Кошкар (Западный  Китай)  и  Кочкар  (Ферганская  долина).  Вряд  ли  связано  это  название  с  неким боярином  Святославом  Всеволодовичем  Кочкарём,  упоминаемым  в  «Слове  о  полку Игореве», но и этого нельзя исключать. 

Через село протекают реки Кочкарка и Кабанка. Название  речки  Кабанка  (общая  длинна  85  км)  также  имеет  свою  историю, которая вряд ли связана с кабанами. Тюркское слово «кибан» ныне означает «стог», «копна сена», а в прежние времена означало «каменные горки»  («обо»), возле древних - «чудских» - копей. Следы этих копей и сейчас можно найти по всему течению реки и её притоков, вплоть до её слияния с Увелькой. Геологами ныне установлено наличие в них  медной  руды,  а  также  определённого  содержания  золота.  Впоследствии переселенцы переиначили тюркское название в более знакомое и понятное - Кабанка. 

Напротив  села  Кочкарь  на  левом  берегу  речки Кабанка в неё впадает ещё менее водная речка Кочкарка. В соседнем Уйском районе  тоже  есть  речка  Кочкарка,  которая  свои  истоки  берет  с    Санарского  бора  и впадает слева в реку Уй. 

Село относилось к Кособродскому станичному юрту 3-го военного отдела Оренбургского казачьего войска.  В 1864—1867 годы построена каменная церковь (в советский период здание использовалось под склад). 

В 1886 г. писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк побывал в Кочкаре, об этой поездке он упоминал в очерке «На Кумысе», описывал особенности добычи золота в Кочкарской системе. 

О Кочкарѣ (полная форма — Кочкарскій отрядъ, т.-е. средоточіе какой-то козачьей власти) можно сказать безъ преувеличенія, что онъ цѣликомъ представляетъ одинъ сплошной базаръ и, нужно отдать справедливость, прекрасный базаръ. Сотни деревянныхъ лавченокъ сбились въ нѣсколько отдѣльныхъ кучекъ, и центръ стали занимать уже настоящіе магазины. 

Выросъ цѣлый каменный корпусъ изъ такихъ магазиновъ съ желѣзными дверями, массивными желѣзными рѣшетками въ окнахъ и каменными крылечками; въ нихъ полный выборъ всего, чего душа проситъ, начиная отъ краснаго товара, чаевъ, разной галантереи и кончая сапогами, скобянымъ товаромъ и винами. Мы нашли даже керосиновую кухню. Такіе уѣздные города, какъ Златоустъ, могутъ справедливо завидовать бойкой кочкарской торговлѣ. Былъ даже особый мясной рядъ, гдѣ торгъ вели и въ лавкахъ, и въ досчатыхъ балаганахъ, и прямо съ возовъ.

Въ іюлѣ мы въ видѣ пикника устроили поѣздку на промысла «Кочкарской системы». Иниціаторомъ этой прогулки былъ все тотъ же Иванѣ Васильевичъ. Мы отправились въ двухъ экипажахъ. Двадцать верстъ пути по мягкому черноземному проселку промелькнули незамѣтно. Дорога шла черезъ Демарину. Оставивъ повертку на Кочкарь влѣво, наши экипажи быстро подвигались по холмистой степной равнинѣ, оперенной тощими зарослями только по низинамъ и болотинамъ. Переѣхали въ бродъ какую-то безыменную степную рѣчку и, поднявшись на пригорокъ, увидѣли вдали знаменитые золотые промысла. Воображеніе уже было подготовлено встрѣтить что-то необыкновенное, но дѣйствительность превзошла всякія ожиданія. Представьте себѣ широкую, уходившую изъ глазъ долину, которая сплошь была занята пріисками. Издали можно было замѣтить только изрытую по всѣмъ направленіямъ землю, характерныя пріисковыя постройки, дымившіяся высокія трубы и копошившихся, какъ муравьи, рабочихъ. Работа шла сплошь, потому что вся почва была насыщена драгоцѣннымъ металломъ. По своей грандіозности эти промысла являются въ своемъ родѣ единственною картиной.

Взрытая весенними ручьями дорога подвела насъ къ первому пріиску. На первомъ планѣ стоялъ громадный деревянный домъ, построенный на широкую ногу, какъ строились въ доброе старое время одни помѣщики. Большими окнами этотъ домъ такъ весело глядѣлъ на промысла и на разстилавшуюся за ними степную даль. На террасѣ показалось бѣлое лѣтнее платье пріисковой дамы.

— Надо полагать, Симонова домъ…-- соображалъ Андронычъ, лихо подтягивая свою пару; — а, можетъ, и Новикова.

Для меня такъ и остался этотъ домъ неизвѣстнымъ, потому что Иванъ Васильевичъ съ племянникомъ-студентомъ ѣхалъ въ переднемъ экипажѣ.

Кто въ первый разъ видитъ даже большіе золотые промысла, тотъ неизбѣжно испытываетъ нѣкоторое разочарованіе. Особенно это относится къ нашимъ уральскимъ пріискамъ, разбросаннымъ по логамъ и теченію мелкихъ горныхъ рѣчушекъ. Съ мыслью о золотопромышленности неразрывно соединяется представленіе чего-то грандіознаго, а на дѣлѣ новичокъ видитъ грязныя канавки, ямы, кучи свѣжей земли и на живую руку кое-какъ сгороженныя пріисковыя постройки. Вообще, все такъ мизерно и такъ первобытно, особенно гдѣ работаютъ старатели, а старательскихъ работъ 99 %. Промысла Кочкарской системы, наоборотъ, могутъ поразить: это цѣлый городъ, который тянется на десятки верстъ. Горячая работа кипитъ на каждомъ клочкѣ. Тутъ идетъ и добыча жильнаго золота, обставленная довольно сложною техникой, и разработка разсыпнаго съ промывкой на старательскихъ «машертахъ», и новыя развѣдки. Наши экипажи быстро катились мимо оставленныхъ старыхъ работъ, гдѣ торчали одни пеньки и мутная вода стояла въ ямахъ, да кое-гдѣ чернымъ квадратомъ открывалась пасть брошенной шахты. Но тутъ же ставились и новыя работы, и выработанное мѣсто давало опять золото.

Мы остановились у деревяннаго сарая. Снаружи устроенъ былъ деревянный барабанъ съ коннымъ приводомъ; одна лошадь кружилась у этого ворота, наматывая длинную снасть на барабанъ, точно вытягивала жилы изъ деревяннаго корпуса, куда ползли два каната. Поднимавшаяся съ крыши желѣзная труба говорила о присутствіи паровой машины.

— А вонъ и Костя…-- крикнулъ Иванъ Васильевичъ, когда изъ толпы рабочихъ выдѣлился молодой человѣкъ въ охотничьихъ сапогахъ и шведской курткѣ, — онъ былъ весь въ яркожелтой пріисковой глинѣ. — Изъ шахты сейчасъ, Костя?

— Изъ шахты, — весело отвѣчалъ Костя, блестя своими темными большими глазами. — Хотите спуститься?

— Спасибо… Мы лучше проѣдемъ къ Гаврилѣ Ермолаичу.

Костя, второй племянникъ Ивана Васильевича, студентъ Казанскаго университета, въ качествѣ естественника довершалъ здѣсь свое образованіе практикантомъ. Онъ показалъ намъ внутренность корпуса, гдѣ тяжело мололи золотоносный кварцъ чугунные бѣгуны.

— А гдѣ шахта? — спрашивалъ я, оглядываясь кругомъ.

— Да вотъ…

Рабочій открылъ маленькую западню, немного больше квадратнаго аршина, и посовѣтовалъ заглянуть. Разглядѣть тамъ что-нибудь послѣ яркаго дневнаго свѣта было рѣшительно невозможно, кромѣ первыхъ ступенекъ грязной лѣсенки-стремянки. Изъ шахты, какъ изъ погреба, пахнуло тяжелымъ, сырымъ, холоднымъ воздухомъ, а тамъ, въ невѣдомой глубинѣ земныхъ нѣдръ, что-то такое громадное сосало и хрипѣло. Наружный видъ шахты, во всякомъ случаѣ, не имѣлъ ничего внушительнаго, какъ западня любаго подполья или погреба. Паровая машина откачивала изъ шахты воду, а при помощи деревяннаго барабана «выхаживали» на поверхность бадьи съ пустою породой и жилой, т.-е. золотоноснымъ кварцемъ. Въ особомъ отдѣленіи двѣ бабы сортировали добытую породу. Золотоносный кварцъ, плотный или разрушистый, сильно окрашенный желѣзными окисями или съ примѣсями колчедана, тоже не имѣлъ въ себѣ ничего внушительнаго: кварцъ какъ кварцъ, а золота совсѣмъ не видно. Кстати, рабочіе на всѣхъ золотыхъ промыслахъ говорятъ: «скворецъ» или «скварцъ», а вмѣсто колчеданъ — «колчеганъ». Признанный золотоноснымъ, кварцъ поступаетъ на бѣгуны. Представьте себѣ громадную чугунную сковороду саженъ двухъ въ діаметрѣ. По ней грузно катятся два чугунныхъ колеса и размалываютъ кварцъ въ порошокъ. Вода сносить образующуюся муть на длинный шлюзъ, дно котораго покрыто амальгамированными мѣдными листами. Невидимое золото, такимъ образомъ, улавливается ртутью, а потомъ ртуть выпаривается и «драгой бисеръ» получается въ его настоящемъ видѣ — яркій, блестящій, какъ желтокъ пасхальнаго яйца. Работа съ амальгамаціей мѣдныхъ листовъ и очищеніе амальгамы съ уловленнымъ золотомъ крайне вредны для рабочихъ, но не легка работа и тамъ, на глубинѣ 20—40 саженъ.

— Такъ въ шахту не хотите? — еще разъ освѣдомился нашъ путеводитель. — Напрасно… Впрочемъ, впереди еще нѣсколько шахтъ, выбирайте любую.

— Я непремѣнно буду спускаться въ шахту, — энергично заявляла М. — Помилуйте, быть на промыслахъ и не спуститься въ шахту.

— Да, вѣдь, у васъ одышка? Наконецъ, костюмъ…

— Все-таки, спущусь, иначе не зачѣмъ было ѣхать.

По пути мы осмотрѣли еще землянки старателей, приткнувшіяся къ старому отвалу, какъ гнѣзда стрижей. Рабочихъ заставляетъ закапываться въ землю недостатокъ лѣса, который здѣсь особенно чувствуется. Одна землянка, впрочемъ, имѣла вестибюль изъ обыкновенныхъ квартирныхъ дровъ, а другая была устроена уже совсѣмъ роскошно — съ русскою печью, настоящею дверью, крошечнымъ оконцемъ и даже была раскрашена внутри. Ее строилъ какой-то фотографъ, работавшій теперь на промыслахъ простымъ старателемъ.

— А что, несчастій у васъ не бываетъ? — спрашивалъ я штейгера, который показывалъ разное «жительство».

— Какъ не бываетъ! — бойко отвѣчалъ разбитной пріисковый человѣкъ. — Севодни утромъ лошадь свалилась въ старую шахту. Едва вытащили, хвостъ оторвала, ногу переломила.

— Для чего же тогда тащили?

— А татарамъ продали на мясо. Потомъ, на той тамъ недѣлѣ одинъ рабочій тоже въ шахту сверзился, съ тридцатаго аршина сорвался. Счастье его, что вода внизу была… Ну, ничего, самъ вылѣзъ. «Больно холодная, говоритъ, вода».

— Значитъ, остался живъ?

— Ничего, слава Богу. Только на другой день жаловался што пятки болятъ. Тоже вотъ по веснѣ одинъ ребенокъ свалился въ дудку[3], да нашли во-время — живехонекъ.

Въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ шахты стояла громадная казарма для рабочихъ «кондратныхъ», «ходившихъ у машины» мелкихъ служащихъ и разной другой пріисковой челяди.

К концу 1880-х гг. в Кочкаре построены 2 школы, 2 водяные и 2 ветряные мельницы.

В XIX веке село было центром золотодобывающего региона, который в "Иллюстрированном путеводителе по Уралу" 1904 года издания  В.А. Весновский называл "Русской Калифорнией". Иначе золотоносный район, включая Чуксу, Кочкарь и на юг до реки Санарки называли "Русская Бразилия".

Были в Кочкаре также кожевенное и кирпичное заведения.

Большая часть жителей Кочкаря— казаки и торговые люди — не приняли Советскую власть, многие погибли в Гражданскую войну, подверглись репрессиям в ходе коллективизации. Начиная с 1923 г. Кочкарь являлся (с перерывами) центром Кочкарского района. В 1920-х гг. начали действовать агрономический, ветеринарный и фельдшерский пункты, библиотека, больница, аптека, почта, телеграф. В конце 1920-х гг. организован колхоз «Восход», который впоследствии вошел на правах отделения в состав совхоза «Пластовский». Многие жители села работали на 2 кирпичных и пивоваренном заводах (ныне не функционируют).

Население в начале XXI века 587 чел. (в 1816 -346, в 1873 - 812, в 1889 - 1177, в 1900 -1572, в 1926 - 1997, в 1995 - 633).

В церковное ограде два старинных надгробья.

Использованы фотографии В. Демакова, Ю. Латышева и В. Федулова, а также материалы книги Р. Хайрятдинова «Кочкарь: дома и люди». Пласт, 2013.