Моя библиотека фантастики. Часть 127. Р. Хаггард. Дочь Монтесумы. 1989 год

Райдер Хаггард (1856-1925). Дочь Монтесумы. М.: Мысль, 1989 г. Тираж: 150 000 экз. Художник С. Юкин.

Содержание:

И. Магидович. Предисловие, стр. 3-9.  В 1502 году, через десять лет после того, как Христофор Колумб во главе испанской флотилии проник в американское Средиземное море и положил начало открытию «Западной Индии», он впервые продвинулся на запад от Больших Антильских островов и подошел к материковому берегу Центральной Америки — у Гондурасского залива. На открытых за минувшее десятилетие Антильских островах и на берегах «Твердой Земли» (Южной Америки) испанские мореходы и колонизаторы видели, по выражению Колумба, «бедных и во всем нуждающихся людей, которые ходят нагишом, в чем мать родила, и только женщины носят спереди клочок ткани, скупо прикрывающий их стыд». Но в 1502 году к каравелле Колумба в Гондурасском заливе подошло странное судно — широкая и очень длинная двадцативесельная пирога, выдолбленная из цельного ствола какого-то громадного дерева. На возвышении в середине пироги, в шатре, крытом большими листьями, сидел «касик» (старейшина) с женщинами и детьми, взрослые — «все в хороших одеждах». На дне пироги, лежали «цветные бумажные ткани, рубашки без рукавов, фартуки, бронзовые топоры и колокольчики, тигли с крышками для плавки меди… деревянные мечи, клинки которых состояли из заостренных камней, искусно вставленных в пазы… бронзовая и деревянная кухонная посуда чистой отделки и большой запас бобов какао».

По физическому типу люди, находившиеся в пироге, очень отличались от индейцев Антильских островов, хорошо уже знакомых испанцам. Как позже стало известно, это были подлинные вестники «Другого Мира» — индейцы-майя, а может быть, и ацтеки, люди из стран высокой культуры Нового Света, еще неведомых «цивилизованным» пришельцам из Старого Света. Но Колумб тогда не понял значения этой встречи.

С 1498 года, когда генуэзец открыл дельту неизвестной ранее великой реки (Ориноко), он начал сомневаться в том, что достиг, двигаясь на запад, Восточной Азии. Неожиданная встреча в Гондурасском заливе с людьми высокой культуры временно рассеяла сомнения Колумба. Но если он действительно находится у берегов Восточной Азии, между параллелями 15-20° с. ш, то на юге, у экватора, обязательно должен быть «Золотой Херсонес» (полуостров Малакка) и у полуострова морской проход из «Западного» океана в Индийский океан — прямой путь к «Полуденной Индии». И Колумб повернул на юг, но, конечно, не достиг Индии, а наткнулся на гигантский материковый барьер, преграждающий прямой морской путь в Индию, — на перешеек Центральной Америки.

Между тем ближайшая страна древней культуры, откуда, по всей вероятности, пришла удивительная пирога, находилась не к югу, а к северу от того места, где тогда остановилась флотилия: это была страна Майя, лежащая к западу от Кубы, на полуострове Юкатан. А за Юкатаном начиналась другая, многоплеменная страна древней и высокой культуры — Мексика, где в XV веке сложилось крупное государство ацтеков.

Ошибка Колумба на пятнадцать лет остановила движение испанских конкистадоров (завоевателей) на запад от Кубы. Только когда на Больших Антильских островах все удобные земли и все покоренные индейцы были поделены между испанскими вельможами и их прихлебателями, толпы обездоленных искателей счастья — нищих идальго (дворян) и просто «пикаро» (проходимцев), собравшихся на Кубе к 1517 году, устремились на запад.

Этот момент — начало Мексиканской Конкисты, то есть завоевания Мексики испанцами, — и выбрал Г. Р. Хаггард для того, чтобы перенести действие своего романа «Дочь Монтесумы» из Англии и Испании в Мексику.

Генри Райдер Хаггард (1856-1925) — автор многочисленных приключенческих и исторических романов, которые хорошо знакомы читателям многих стран мира. Книги Хаггарда неоднократно переводились и на русский язык.

Лучшие произведения писателя отличаются занимательным сюжетом, хитросплетенной интригой. Но вместе с тем историческим романам Хаггарда присущи многие недостатки. Не во всех своих произведениях Хаггард правильно освещает ход исторических событий. Он иногда упускает из виду некоторые важные особенности описываемого им периода, неоправданно много внимания уделяя событиям малозначащим, второстепенным. В ряде случаев писатель дает одностороннюю субъективную оценку реально существовавшим лицам.

«Дочь Монтесумы» выгодно отличается от других произведений писателя. Из этого, однако, не следует делать вывод, будто «Дочь Монтесумы» является абсолютно точным историческим повествованием. Нельзя забывать, что это — роман, произведение со значительной долей авторского домысла.

Однако Хаггард использовал книги и документы, умело отобрав существенные исторические факты, искусно переплел судьбы вымышленных и истинных героев с борьбой коренных жителей страны против иноземных завоевателей и поработителей.

«Дочь Монтесумы» один из лучших романов на сюжеты, взятые из эпохи великих географических открытий. Особенно привлекательны две черты, характерные для этого романа и резко отличающие его от массы буржуазных квазиисторических «колониальных» романов. Первая черта — глубокое сочувствие освободительной борьбе угнетенных народов Мексики против европейских колонизаторов, в данном случае — испанских конкистадоров. И вторая черта — ярко выраженная антиклерикальная направленность; можно употребить даже более широкое определение — антирелигиозная направленность романа «Дочь Монтесумы».

Произведения «авантюрно-колониального» жанра, наводнявшие и наводняющие западные книжные рынки, обычно подчеркивают превосходство «белых» (то есть людей европейского происхождения) над «цветными», изображают жестоких колонизаторов носителями высшей культуры и «христианской морали». Этого нет в книге Хаггарда.

Писатель с глубокой симпатией относится к коренным жителям Мексики. Его герои, индейцы, часто превосходят европейцев умом, благородством и мужеством.

Герой романа, «Дочь Монтесумы» Томас Вингфилд, от имени которого ведется рассказ, конечно, лицо вымышленное. Родина его — Англия, но он смешанного происхождения: отец Томаса — англичанин, живший ранее в Испании и там пострадавший от преследований «святейшей инквизиции», мать — испанка, убитая испанцем же, ее родственником. Свои «воспоминания» Томас пишет в глубокой старости, сразу же после разгрома (1588 г.) «Непобедимой армады», отправленной из католической Испании против протестантской Англии. В связи с такими обстоятельствами Хаггард правомерно приписывает антикатолические и антииспанские настроения герою своего романа: «Испанцы… творили такие жестокости, которые не снились даже язычникам-ацтекам, во имя Христа они каждодневно нарушали все его заветы» (глава I). Ив самой Испании «…дьяволы предают пыткам мужчин и женщин. Там они сжигают людей живьем во имя Христа» (глава II).

Хаггард не рисует своего героя ни воинствующим безбожником (что исторически трудно было бы оправдать), ни суровым пуританином, фанатично отвергающим все церкви, кроме своей собственной, и все верования, кроме тех, которых придерживается его община. Томас Вингфилд по замыслу автора — средний английский христианин конца XVI века. Однако иногда, в минуты просветления, он начинает понимать, что любая церковь, христианская или языческая, — это тупая и жестокая сила, требующая человеческих жертв.

Вывод, — уже не антицерковный, а антирелигиозный, — до которого не додумался Томас Вингфилд, автор влагает в уста пленительной героини своего романа, жены Томаса, индейской «принцессы» Отоми: «Бог? Нет никакого бога! Было время, когда я усомнилась в богах своего народа и обратилась к твоему божеству. Но сейчас я отвергаю и проклинаю его!» (глава XXIX). Это крик отчаяния женщины, видящей гибель свободы своего народа. А когда женщина-мать, Отоми, узнает о гибели сына — мальчика, убитого испанцем, и отец, Томас, пробует утешить ее словами: «Есть высший судия!», она с гневом восклицает: «Неправда! Я этому не верю…» (глава XXXVIII).

Райдер Хаггард. Дочь Монтесумы (роман, перевод Ф. Мендельсона), стр. 10-396. Юный Томас Вингфилд решает отомстить таинственному убийце своей матери и отправляется вслед за ним – в Испанию, где властвует Инквизиция. Оттуда он попадает в Мексику, где становится мужем индейской принцессы Отоми и оказывается свидетелем покорения Кортесом ацтеков. И там, в горящей стране Монтесумы, все же свершает свою месть.

Исторические произведения чем-то сродни фантастике: за давностью лет писатель должен многое выдумывать, связывая воедино разрозненную последовательность хроник и чьих-то воспоминаний. Так появляются сомнительные с исторической точки зрения трактовки событий, новые персонажи, которых не было в реальности, и вольные интерпретации мыслей и поступков ключевых исторических персонажей. В конце концов, все диалоги и внешний облик произносящих их героев — также авторская вольница. Чем «глубже» во времени, тем больше догадок и меньше достоверности, тем ближе к фантастике исторической. Так что историки — это те же фантасты и читать их произведения не менее увлекательно, чем обычные сказки.

Генри Хаггард совмещал в себе оба жанра: он писал произведения, в которых исторические факты причудливо переплетались с выдумкой. Автор был хорошо знаком с историческими хрониками того периода, из-за чего его рассказ о мытарствах и скитаниях Томаса Вингфилда выглядит необычайно ярким и правдоподобным. Нужно отдать должное и авторскому стилю: он работал над каждым словом своего повествования, огранивая его, словно драгоценный камень, до абсолютного совершенства. То есть, в отличие от современных «писак от коммерции», он читал написанное на следующий день и заменял неудачные фразы или описания более подходящими. В итоге ему удалось создать практически идеальный текст, в котором нет ничего лишнего. Читать подобный шедевр — ни с чем не сравнимое удовольствие! 

Как ни странно, приключенческий по сути роман написан в трагическом ключе: герой вынужден отправиться в долгое и опасное путешествие, чтобы отомстить убийце своей матери. Дав обет покарать убийцу, Томас обрек себя на многочисленные страдания. Пока он скитался по Испании, умер его отец, а брат начал «подбивать клинья» к его возлюбленной, давшей в свою очередь обет верности своему герою. Даже получив на чужбине богатое наследство, Томас не мог им воспользоваться: его vis a vis сбежал в Америку, лишая героя возможности вернуться домой с честью. В Америке у него тоже «не завязалось» поначалу: крушение судна, рабство и постоянная угроза лютой смерти самого разного типа — от неизлечимой болезни до жертвоприношения. Фабула закручивается так плотно, что невероятно сложно оторваться от чтения и вернуться в нашу реальность. Несмотря на минорный тон изложения, в душе нет места обреченности и пессимизму, ибо своими словами автор внушает читателю надежду на будущую удачу, которая придет вот-вот. Количество врагов героя всё же меньше числа его друзей и доброжелателей, а число его неудач равняется числу везений. Ни одна встреча не проходит даром — все они имеют свои последствия, которые скажутся в то время, когда герою будет наиболее трудно. В силу этого трагедия приобретает привкус легкой грусти, меланхолии, которую легко может развеять утренний бриз. Томас не тонет в океане, не умирает от многочисленных болезней, избегает ужасной гибели на ацтекском алтаре, остается цел во время штурма Теночтитлана и Города Сосен, его не берут ни пули конкистадоров, ни севильские клинки. В то же время автор дает читателю понять, что герой вовсе не неуязвим — смерть просто заменяет свидание с собой на другие беды. Кто знает, что на самом деле хуже — быстро умереть или долго мучиться... Очень эмоциональны и запоминающие сцены принесения Томаса в жертву, его взаимоотношений с ключевыми фигурами ацтекской истории, а также многочисленные сражения ацтеков с конкистадорами. Чтобы у читателя не возникало никаких сомнений в правдивости описанных событий, в книге помещены карты завоевательных походов Кортеса и даны четкие ссылки на исторические хроники. По инерции сам персонаж Вингфилда также воспринимается как реальный, хотя на самом деле это не так. Мастерство писателя делает его живым и настоящим. Он не супермен или везунчик — жизнь бьет его при каждом удобном случае и всё время попадает по самому больному месту: гибнут друзья, умирают дети, исчезает любовь и могущество. Кажется, что обет не будет выполнен никогда. И вот наконец... Финальная кульминация на вулкане Хака потрясает своей выдумкой и динамикой: в одной точке сходятся природная стихия, человеческая ненависть и мистическая предопределенность. Хотя итог и предсказуем, читатель не чувствует себя обманутым, потому как автор готовил его к такой развязке с самых первых страниц, медленно и верно доводя до кондиции. Эта сцена была выстрадана читающим и потому не кажется надуманной или фальшивой. Также оправдан и затянутый эпилог, занявший отдельную главу: все элементы мозаики, щедро разбросанные автором вначале, точно ложатся в отведенные им места. Сказано всё и по делу — больше добавить нечего. Аминь!

Напоследок о фантастической составляющей произведения. Конечно же, никакого Томаса Вингфилда в природе не существовало. Просто автор должен был описать Конкисту глазами европейца — это проще, чем писать роман от лица какого-нибудь дикаря, чья психология никому не известна. Так что выбор главного героя романа вполне логичен и оправдан. Второе допущение — собственно, сама дочь Монтесумы (точнее, Мотекузомы Хокойцина). У императора ацтеков действительно была дочь, и не одна, но никакую из них не звали Отоми. Старшую звали вообще кошмарно — Миахуашочицин! Позже испанцы крестили ее, дав более пристойное имя — Исабель. Скорее всего, образ Отоми был взят с нее, хотя и не полностью. А кто сможет описать, как выглядели остальные, если даже историкам их количество сегодня точно не известно? Естественно, не было и никакого племени отоми, как и их столицы — Города Сосен. Всё это понадобилось, чтобы вписать в историю Конкисты персонаж Томаса Вингфилда. Выдумкой писателя является и т.н. «клад императора», который в романе от испанцев прятало три человека (одним из которых был, естественно, Томас). Ацтеки, как и майя с инками, относились к богатству с чисто философским спокойствием: оно не служило мерилом величия человека, а было одним из атрибутов его быта. По этой причине и прятать было нечего. Как авторскую гипотезу можно записать и параноидальное стремление Монтесумы отговорить Кортеса от посещения Теночтитлана. Сложно сказать, воспринимал ли он на самом деле испанцев как «детей Кецалькоатля» или считал их «ложными богами» — почти все документы ацтеков были позже уничтожены инквизицией. Но факт остается фактом: Монтесума был уверен, что испанцы пришли вернуть «свое законное», и так просто от них не откупиться. Но объединить все народы Мексиканского плоскогорья он не сумел — необычайно жестокая политика Тройственного Союза, практиковавшая массовые человеческие жертвоприношения, заставила в решающий момент отвернуться от него всё остальное население. Конец империи ацтеков был лишь вопросом времени.