Популярное краеведение. Челябинск в 1974 году
Ляпустин А.И., Мазур Г.М. Челябинск. Добро пожаловать! Челябинск, 1974 год: Лукашевич Л.Н., председатель горисполкома: «Челябинск не имеет памятников седой старины».
Сосновый бор в самом центре, река, водохранилище, характер ландшафта — природа словно позаботилась о том, чтобы сделать Челябинск неповторимым. Наделила она наш край и таким строительным материалом, как камень.
Сегодняшний Челябинск — крупнейший индустриальный центр. Здесь около четырёхсот предприятий, представляющих различные отрасли промышленности.
В городе более 120 тысяч учащихся, 200 общеобразовательных и 12 музыкальных школ, 18 техникумов, 27 профессионально-технических училищ.
В Челябинске насчитывается 800 магазинов. Начали работать новые рестораны: «Колос». «Турист», «Терем», «Русский лес», кафе «Обозрение».
В Челябинске 16 трамвайных маршрутов. Подвижной состав — почти 400 вагонов. 160 троллейбусов и 450 автобусов.
... Кирова, 110. Если у вас испортились часы, то мы посоветовали бы прежде всего обратиться именно по этому адресу. Рядом с часовой мастерской — центральная аптека №1. Она работает и ночью.
На улице Труда ещё много домов, построенных в прошлом столетии. Генеральным планом развития города предусмотрено, что улица должна быть односторонней. Все строения, в том числе концертный зал филармонии и здание картинной галереи, прилегающие к реке, будут снесены. Их место займёт широкая, просторная набережная.
За парком «Алое поле» — высокая ажурная башня дроболитейного завода — самого крупного в СССР по выпуску дроби и самого маленького предприятия Челябинска. Хотя на заводе работает менее 40 человек, он обеспечивает своей продукцией всех охотников Урала, Сибири и Дальнего Востока. И не только охотников. Здесь также производится свинец для лигирования стали.
Площадь города — 520 кв. км. В челябинске 1200 улиц. Население города достигло 970 тысяч человек.
В Челябинске проживают внук Менделеева и брат Курчатова.
Михаил Антонов. Жизнь в Советском Союзе была...: Встречу Нового 1974 мы с братом впервые провели не дома с родными, а самостоятельно, с одноклассниками нашего восьмого класса. Как сейчас помню, собралось нас человек десять на квартире у Верочки Бородиной, тогда она жила на улице Титановой. И очень хорошо отметили праздник: танцевали с девушками, вкусно ели, сладко пили. В основном газировку, но была и бутылка шампанского, и даже водка. Я тогда впервые попробовал по рюмке и того и другого. Помню, выпив первую стопку водки, я был сильно удивлен, мне было непонятно, почему все морщатся, когда ее пьют. О том, что она и на самом деле горькая, я узнал позднее, после того, как первый раз испытал похмелье. С того дня и я морщился как все, ощущая на языке послевкусие сивушных масел.
Летом 1974 года я собирался отправиться в спортивный лагерь шахматной школы, чтобы там попытаться выполнить норматив на первый, но здесь судьба повернулась ко мне спиной. Я заболел. Не очень сильно, но вполне достаточно, чтобы попасть в отделение гнойной хирургии больницы, расположенной на ЧГРЭСе. Сначала мне пришлось обратиться в поликлинику цинкового завода. Очередь к хирургу была длинной, наполняли ее в основном бабушки. Просидев каких-то часа полтора, или два, я попал-таки к хирургу. Посмотрев на мою болячку, женщина-врач покачала головой и сказала, что помочь мне могут только в стационаре, и тут же выписала направление. С этим направлением мать отвезла меня в больницу на улицу Российскую, где меня переодели в больничную пижаму, состоящую из штанов и куртки когда-то небесно голубого цвета, и поместили в отделение гнойной хирургии. Я не оговорился. Именно в отделение, а не в палату, поскольку мест в палатах не было и меня поселили просто на койке, стоящей в коридоре у стены. Не прошло и часа, как меня позвали в операционную и, усыпив эфиром, сделали несложную операцию. Очнулся я уже все на той же койке в коридоре. Меня слегка тошнило от эфира и даже вырвало, когда я попытался съесть принесенный матерью творожный сырок. В коридоре я пролежал одну ночь и наутро меня перевели в "Белый дом". Так шутливо называли огороженный занавесом из белых простыней кусок фойе, разделенный теми же простынями на две дополнительные палаты. Видимо, в отделении не хватало койко-мест, и когда-то давно взяли и отгородили кусок пустовавшего ранее фойе, и поставили там кровати. Потом, сообразив, что это временное решение переходит в разряд постоянных, решили добавить мебели и втиснули туда тумбочки и пару табуреток для посетителей. А затем на стенке-простыне рядом с входом взяли и повесили бумажный номер, превратив таким образом огороженный угол в действующую палату. В этом заповеднике за простынным занавесом все было по-взрослому: был закрепленный лечащий врач, были обходы завотделения и визиты медсестер с всеми необходимыми лечебными процедурами. Не знаю, насколько тоскливо было проводить время в такой "палате" зимой, но я-то лежал летом и большую часть дня мог проводить во дворе больницы на улице. Так что никакой ущербности от того, что я лежу в фойе, не испытывал. Болезнь моя была неопасная, организм железный, и поправлялся я быстро. Дней через десять меня выписали. Я не буду строить из себя великого знатока больничной жизни в СССР, но ссылаясь на этот свой маленький, но честно приобретенный опыт, могу сказать, что лечение тогда было сносное и достаточно оперативное. Мне проводили все необходимые процедуры: делали уколы, давали таблетки, ставили градусник и регулярно меняли повязки с мазью Вишневского. Меня там кормили, одевали, клали спать на вовремя сменяемое белье. И все это было абсолютно бесплатно.
В сентябре 1974 года произошли еще два важных события в нашей семье. Одно из них было хорошим - нам поставили телефон. Мать когда-то давно вместе с тетей Шурой Сухомлиновой и тетей Лидой Филиппенко встала на очередь в ГТС, и вот с пуском 35-й АТС наш квартал решено было телефонизировать. Отец заплатил 20 рублей, ему выдали телефонный аппарат и через пару дней мастер нам его подключил. Ежемесячная плата за телефонную связь тогда составляла 2 р. 50 копеек. Одновременно с нами поставили телефоны и многим нашим соседям по двору, а также одноклассникам, так что нам было с кем поговорить. Но любимым нашим развлечением на некоторое время стали звонки на автоответчики городских кинотеатров, с целью узнать их репертуар. Второе сентябрьское событие нас потрясло. Оно было трагическим. Сергея Нечаева, моего двоюродного брата - зарезали. Зарезал пьяный малознакомый сосед по заводскому общежитию. Зарезал без особого повода, просто Сереге не повезло он оказался в неудачное время в неудачном месте. Удар ножа пришелся в брюшную артерию, и брат умер через сорок минут. Скорая его даже до больницы не успела довезти. Хоронили Серегу из ДК ЧЭРЗ всем заводом. Ему было только 28 лет. Потом был суд и убийце дали 15 лет особого режима.
Латышев Юрий. Хроника моей жизни. 1971-1991 годы. 1974 год: На моей работе в институте лакокрасочной промышленности в марте 1974 года наконец-то запустили в работу атомно-абсорбционный спектрофотометр "Сатурн". Я тогда работал вместе с Мариной Красильниковой. Мы довольно быстро освоили определение калия и натрия на этом приборе. Но это было не очень интересно, так как до этого эти элементы уже определяли на старом пламенном фотометре венгерского производства. Мы приступили к разработке методов определения кальция, магния, цинка и марганца. Пробовали определять железа. Нужно было определять и другие элементы, но для их возгонки требовалась более высокая температура. Основное пламя создавалось горением ацетилена в воздухе (воздух подавался компрессором), а для более высокой температуры требовалось пламя "ацетилен-закись азота". Баллоны с закисью азота в то время достать было очень трудно. Кое-как договорились в городской больнице о выделении нам нескольких баллонов. Марина очень боялась перехода на высокотемпературное пламя. Тем более, что во время курсов повышения квалификации по атомной абсорбции в Северодонецке (там выпускали прибор "Сатурн") нас предупредили о возможных небольших взрывах этой смеси. На приборе был специальный предохранительный клапан, который срабатывал довольно громко. Но, к счастью, пока я работал с этой смесью, таких хлопков не было.
В конце октября 1974 года я начал вести журнал чтения. Не помню уже, откуда я почерпнул эту идею. Кажется, что из какой-то статьи в журнале "Наука и жизнь". И такие журналы чтения я вёл более или менее регулярно в течение 15 лет, пока не получил в конце 1989 года доступ к персональному компьютеру. Принцип ведения журнала чтения был простой. В толстой общей тетради я записывал то, что я читал: источник, краткое содержание, впечатление о прочитанном, цитаты. По возможности, вклеивал вырезки, фотографии, копии. Из записи в журнале чтения: 22 октября 1974 года в газете «Вечерний Челябинск» сообщалось о завершении строительства троллейбусной линии для маршрута №12.
Калишев В. У природы нет плохой погоды: О погоде Урала. Челябинск. 1998 год: 24 июня 1974 г. с севера на Челябинск начала наползать зловещая иссиня-черная туча. Подул резкий ветер, закачались деревья и стало быстро темнеть. Дождь пошёл сплошной стеной. В довершение посыпался град. Наиболее крупные градины достигали величины 30 мм в диаметре и толщины до 10 мм. По улицам города вода неслась сплошным потоком, а градовые лепешки устилали все вокруг. В этом явлении интересен не сам ливень, он для лета не редкость, а его распространение по территории города. Из четырех метеорологических пунктов, расположенных на окраинах города Челябинска, ливень «ухватил» только один. За 25 минут на городские улицы вылилось 11 мм осадков, или пятая часть июньской нормы. Остальные пункты отметили выпадение осадков от 0,6 до 0,1 мм.
Калишев В. Рекорды// Вечерний Челябинск. 1982. 2 апреля: В 1974 году с начала сентября по 15 октября — самое продолжительное и теплое «бабье» лето. «Максимальная температура воздуха в сентябре 1974 года почти весь месяц держалась выше 20-25 градусов, а минимальная редко опускалась ниже нуля. Исключительно сухая и теплая погода установилась по всей области после 20 сентября, в результате влияния Азорского антициклона, продолжалась до 15 октября. Таким продолжительным и теплым «бабье» лето с начала ХХ века было отмечено впервые».
