Моя библиотека фантастики. Часть 79. Библиотека современной фантастики. Том 23. Антология

Библиотека современной фантастики. Том 23. Антология. М.: Молодая гвардия, 1972 г. Тираж: 250 000 экз. Антология фантастов социалистических стран: Болгарии, Венгрии, Кубы, Польши, Чехословакии и Китая.

Содержание:

[Юрий Медведев]. Фантастика добрая и боевая (предисловие), стр. 5-12. Впечатление такое, будто наука гонится по пятам за фантастикой и все чаще обгоняет ее. Может показаться даже, что наука отбирает у фантастики одну ее исконную вотчину за другой и что за последние десять лет фантастика потеряла больше своих владений, чем за предыдущие десять веков.

Да, атомная электростанция и завод-автомат больше не фантастика. Сверхзвуковой самолет и видеофон тоже. Капитана Гаттераса на Северном и Южном полюсе сменили старшие и младшие научные сотрудники — существа вполне реальные. Вместо «Наутилуса» морские просторы бороздят корабли науки, которые за несколько последних лет почти начисто стерли с карты земного шара самое большое «белое пятно» — дно Мирового океана. Словосочетание «Первые люди на Луне» больше уже никогда не сможет стать заглавием научно-фантастического романа, а автоматы людей, исследующие поверхность Луны, Марка, Венеры, засвидетельствовали небытие селенитов, марсиан и венериан, с которыми приходится расставаться, увы, так и не познакомившись.

Пока еще нет термоядерной электростанции и полностью управляемой кибернетическими механизмами отрасли промышленности или транспортной магистрали. Еще нет массового электромобиля, грузо-пассажирских ракет и телевизионного экрана, с помощью которого можно было бы прочитать любую книгу, побывать па рабочем совещании или у друга в далеком городе, не выходи своей комнаты. Нет и академгородков на океанском дне или на соседних планетах. Но само по себе все это тоже уже не фантастика, ибо давно служит предметом научных исследований или даже опытно-конструкторских разработок.

Что там электромобиль! Несколько лет назад восьми десяткам видных американских ученых был задан вопрос: какие научные открытия они считают реальными в ближайшие пятьдесят лет и каков, по их мнению, «год наибольшего ожидания» для каждого из этих открытий. Большинство ученых сочло, что таких выдающихся открытий, как, например, устранение наследственных дефектов человеческого организма химическими средствами или экономически выгодная эксплуатация океана, можно ожидать приблизительно к 2000 году. Создание лекарств, повышающих уровень умственного развития, ожидается, по их мнению, несколько позднее — примерно к 2020 году, а создание препаратов, продлевающих жизнь минимум на пятьдесят лет, — к 2023 году.

Сомнение у экспертов (сомнение, а не отрицание!) вызвали только возможности таких открытий, как симбиоз мозга с электронно-вычислительной машиной, связь с внеземными цивилизациями, создание веществ с заданными свойствами из любой материи, управление гравитацией, искусственная летаргия и телепатия.

Конечно, эксперты — люди, а людям свойственно ошибаться. Конечно, названные ими «годы наибольшего ожидания» не пророчество со стопроцентной гарантией осуществления, а сводка экспертных прогнозных оценок для соответствующей ориентации деятельности американских учреждений и корпораций. И все же… Не обогнала ли наука фантастику окончательно? Не загоняет ли она ее в некий угол, тупик, где ей уже больше не развернуться?

Нет, впечатление обманчиво. Ибо фантастика принадлежит к сфере искусства, а наука и искусство, как две различные формы общественного сознания, представляют собой такие параллельные плоскости, которые, вопреки всем законам геометрии, пересекаются во многих точках и все-таки нигде не совпадают друг с другом, не способны подменить одна другую. Рифма не соперница уравнению, а формула — образу. Да, фантастика, как проявление искусства, вездесуща, а сфера науки пока еще сравнительно ограничена. Но куда бы ни проникла наука, искусство всюду продолжает царить в особых, ему одному свойственных формах осмысления, переживания сущего. И если фантастике приходится как-то реагировать на триумфальное шествие науки, то это движение не вспять, п вперед и выше — на все более высокие вершины искусства, которое должно отвечать все более высоким требованиям общества.

Давно известно, что подлинно научный прогноз не имеет ничего общего с попытками пророчества, предугадывания в деталях того, что предугадать невозможно, что это тщательное взвешивание возможных последствий предпринимаемых шагов, исследование вероятных и желательных перспектив дальнейшего развития, чтобы повысить обоснованность и, следовательно, эффективность планов, программ, проектов, решений. Точно так же подлинно научная (и подлинно художественная) фантастика, в какие бы времена и миры она ни забиралась, всегда была и остается особой формой осмысления и эмоционального восприятия окружающей нас действительности, всегда была и остается на фронтах научной, общественной, политической, идеологической борьбы сегодняшнего дня.

В наши дни борьба двух противоположных социальных систем на мировой арене происходит в условиях научно-технической революции и ее социально-экономических последствий. Наука перестала быть крошечной (по масштабам) отраслью духовного производства, какой она была всего 20–30 лет назад. Она теперь ведет электрификацию и химизацию всего производства, автоматизацию и кибернетизацию промышленности, строительства, сельского и городского хозяйства, транспорта, связи. Она берется доставить человеку любое потребное ему количество киловатт-часов электроэнергии и тонн (или кубометров) материалов с заданными свойствами, в изобилии снабдить его продуктами питания, избавить его от тяжелого монотонного труда и расширить сферу труда радостного, творческого, пустить на, массовый поток производство комфортабельных жилищ, помочь человеку освоить недра земли и глубины океана, весь земной шар и всю солнечную систему. Соответственно число занятых в сфере науки измеряется теперь уже не тысячами, как было совсем недавно, а миллионами, ассигнования на науку — не десятками миллионов, а десятками миллиардов.

Меняется структура общества. Во-первых, возрастная структура: в развивающихся странах Азии, Африки, Латинской Америки падает детская смертность и поэтому стремительно ускоряется рост населения, происходит «омоложение» его состава; в некоторых развитых странах, наоборот, падает рождаемость, замедляется рост и начинается «постарение» состава населения. Во-вторых, производственная структура: быстро уменьшается доля занятых в сельском хозяйстве и некоторых отраслях промышленности, за счет чего столь же быстро растет доля занятых в сфере обслуживания, в народном образовании, здравоохранении и в науке. В-третьих, образовательная структура: каждый год специальные средние и высшие учебные заведения выпускают миллионы дипломированных специалистов, а миллионы неквалифицированных и малоквалифицированных рабочих уходят на пенсию; СССР и другие социалистические страны переходят ко всеобщему среднему образованию. Нетрудно представить себе, как разительно изменится образовательная структура нашего общества через каких-нибудь 20–30 лет!

Меняются соотношения в самой системе общественных потребностей. Конечно, потребности в питании, одежде, жилище были и остаются первостепенными. Но по мере относительного насыщения этих потребностей все более активно проявляют себя потребности людей в коммуникации (например, в сокращении времени поездки на работу, в возможности быстрой связи по телефону и т. п.), в разнообразных формах общения и культурного досуга, в знаниях, в возможности приобщения к сокровищам науки и искусства, а превыше всего — в творческом, содержательном труде. Само собой разумеется, активизируются и потребности в мире, демократии, социальной справедливости, уверенности в завтрашнем дне. Такие изменения порождают серьезные социальные проблемы.

Встает вопрос: совместимы ли социально-экономические последствия научно-технической революции с сохранением капиталистического способа производства? Исторический опыт дает на этот вопрос отрицательный ответ. Он показывает непримиримость новейших достижений науки и техники с буржуазным строем, необходимость дополнения научно-технического прогресса прогрессом социальным. Он показывает, что современная научно-техническая революция всюду закладывает объективные предпосылки перехода к социалистическому и коммунистическому способу производства, всюду прокладывает дорогу конечной победе коммунизма.

Вокруг этого вопроса идет напряженная борьба и в науке, и в прессе, и художественной литературе, не исключая, разумеется, и фантастики. В этом отношении научная фантастика социалистических стран, так оке как вся наука и все искусство этих стран, решительно противостоит буржуазной идеологии, любым попыткам продлить жизнь умирающего общественного строя средствами современной науки и искусства. Писатели-фантасты социалистических стран в союзе с прогрессивными писателями всего мира не раз давали генеральные сражения своим идейным противникам и не раз одерживали убедительные победы. Достаточно напомнить в этой связи о «Туманности Андромеды» И. Ефремова и «Магеллановом облаке» С. Лема. Но борьба на этом фронте ведется изо дня в день, и нельзя забывать о там, что каждая научно-фантастическая повесть, каждый рассказ, каким бы небольшим по объему он ни был и о каких бы частных, конкретных деталях ни повествовал, всегда несет определенную идейно-смысловую нагрузку, всегда вносит определенный вклад в дело коммунистического воспитания читателя.

В этом томе собраны небольшие в основном по объему научно-фантастические произведения писателей социалистических стран. К сожалению, здесь не представлены писатели-фантасты из Германской Демократической Республики, Румынии, Югославии и других стран. Конечно, для этого мало одного сборника. Может быть, стоит подумать о том, чтобы продолжить работу в этом направлении и познакомить нашего читателя с еще несколькими сборниками произведений фантастов социалистических стран.

Нетрудно заметить, как разнообразна творческая палитра авторов, как неодинаково их художественное видение будущего, как резко отличаются они друг от друга в писательском подходе к тем или иным социальным проблемам, даже в самом выборе этих проблем. При всем том их роднит общая идейная платформа, общие социальные ценности, общая социально-политическая направленность произведений, общая борьба за социализм. С позиций социализма они продолжают исторический спор о том, куда идти человечеству и во имя чего жить человеку.

Правда ли, что автоматизация и кибернетизация производства сделают ненужным всякий труд человека, превратят труженика в бездумного потребителя? Научный коммунизм категорически отвергает такой путь: высшая потребность человека в коммунистическом обществе — потребность в содержательном, творческом труде. Этот тезис всячески оспаривает буржуазная идеология, представляющая потребление своеобразной альфой и омегой общества будущего. В споре заново переосмысливаются многие социальные ценности, казавшиеся незыблемыми на протяжении тысячелетий. Так ли уж прекрасна жизнь без труда и стремлений, жизнь на всем готовом и во всем заранее расписанная? Такое ли уме благо скатерть-самобранка, семимильные сапоги и даже щука, исполняющая любое твое желание? Не ведет ли это к обесчеловечению человека?

Кубинский писатель-фантаст Рохелио Льопис в своей юмореске «Сказочник» достаточно наглядно (и достаточно забавно) показывает, к каким трагическим последствиям могла бы привести стихийная, бездумная автоматизация общества. Болгарский писатель Павел Вежинов более категоричен. «Нужно, чтобы вы сами добыли свои знания и своими собственными усилиями изменяли жизнь», — говорит читателю один из главных героев его лирической новеллы «Однажды осенним днем на шоссе». Ведь именно в этом, продолжает он, смысл существования земного человека!

Другое произведение Павла Вежинова, повесть «Синие бабочки», сталкивает читателя с пресловутой проблемой неизбежного якобы (если верить некоторым западным фантастам) противостояния двух культур: технологической и художественно-гуманитарной. Мыслима ли цивилизация, в которой разумные существа обитали бы до старости в бездушно-национальной сфере дегуманизированной науки, но зато потом получали десяток лет «чистого искусства» в бездумно-эмоциональной сфере некой «второй молодости», или, еще точнее, возвратного духовного младенчества? В фантастике, конечно, все мыслимо. Но какой драматической, можно даже сказать, трагической предстает такая цивилизация взору земного человека. Расколоть неразрывное единство науки и искусства, замкнуться целиком в той или иной сфере — значит обесчеловечиться, по сути, обокрасть самого себя либо эмоционально, либо интеллектуально.

Личность — особенно выдающаяся личность — играет в истории очень существенную роль. Но не переоценивают ли эту роль некоторые горячие головы (тоже нередкие среди западных фантастов), которые считают возможным для «исторической личности» баловаться с Колесом истории по собственному произволу, невзирая на объективные социальные условия и тенденции развития? Венгерский фантаст Йожеф Черна в рассказе «Пересадка мозга» иллюстрирует эту мысль примером трагической судьбы двух ученых, попытавшихся повлиять на ход социальной революции методами, очень похожими на методы индивидуального террора. Читателю эта повесть, безусловно, напомнит и «Голову профессора Доуэля» А. Беляева, и «Час быка» И. Ефремова.

Здесь вряд ли уместно останавливаться на каждом из рассказов, помещенных в томе. Читатель сам оценит напряженность сюжета у К. Боруня, лиричность рассказов П. Вежинова, добрый юмор Ф. Каринти, его болгарского коллеги А. Донева…

И все-таки на одной, самой крупной по объему повести сборника хотелось бы остановиться особо. Это уже, по независимым от автора причинам, не веселая и добрая, а горькая и страшная фантастика. Речь идет о повести Лао Шэ «Записки о кошачьем городе». Лао Шэ написал свою фантастическую повесть в 1932 году. Но прошло сорок лет, а повесть и теперь читается как блестящая и меткая сатира, сатира на маоизм 60-х годов. Судьба Лао Шэ как писателя-фантаста поистине удивительна: он, по сути, описал свою собственную смерть в одной из глав повести за треть века до того, как его в 1966 году растерзали озверелые хунвэйбины. Научная фантастика имеет на своем счету немало поразительных предвидений и догадок. Но такое «предвосхищение» состоялось впервые. Писатель пал одной из бесчисленных жертв маоизма. А его повесть живет и будет жить гневным и страстным обвинением политического авантюризма, пытающегося паразитировать на светлых идеалах коммунистического будущего человечества.

На этих страницах пришлось упомянуть о ряде серьезных социальных проблем, с которыми приходится иметь дело фантастике в эпоху научно-технической революции. Но было бы ошибкой, если бы читатель подумал, будто собранные здесь произведения представляют собой нудное комментирование сложнейших проблем современности. Или будто автор этих строк видит в прочитанных им рассказах только такое комментирование. Нет, это прежде всего фантастика. Добрая фантастика. И вместе с тем боевая.

Рассказы

Павел Вежинов (1914-1983). Синие бабочки (рассказ, перевод Р. Белло), стр. 15-55. Земная экспедиция на планету Хела встретила цивилизацию разумных бабочек. В стадии гусеницы у них возникает общественная жизнь и способность к труду. Развитие наук искусственно ограничивается.

Павел Вежинов. Однажды осенним днем на шоссе (рассказ, перевод Р. Белло), стр. 55-71. Представитель внеземной цивилизации в человеческом облике спас землянина от гибели в катастрофе. На Земле инопланетянин производит наблюдения, собирает информацию и ни во что не вмешивается.

Антон Донев (1927-1985). Алмазный дым (рассказ, перевод З. Бобырь), стр. 72-77. Однажды к Шерлоку Холмсу и доктору Ватсону — прапраправнукам знаменитых героев — обратился за помощью астрохимик Джозеф Килиманджаро, опасающийся, что ему грозит опасность со стороны принадлежащих ему роботов. Отправившись в лабораторию, Холмс делает неожиданное открытие...

Фридеш Каринти (1887-1938). Сын своего века (рассказ, перевод А. Гершковича), стр. 78-81. Простой венгерский журналист, воспользовавшись машиной времени, попадает в пятнадцатый век и решает воспользоваться этой возможностью и привести Венгрию, где как раз правит славный король Матиаш, к мировому господству, воссоздав хотя бы некоторые изобретения века двадцатого. Но вот беда — знать о существовании автомата, самолета или телеграфа — совсем не то же самое, что уметь их делать.

Фридеш Каринти. Письма в космос (рассказ, перевод А. Гершковича), стр. 81-84. Наконец настал тот великий час, которого ждала человеческая цивилизация. Пришло время первого контакта с инопланетянами. Первый житель Марса высаживается на Землю и отправляется в ближайший город Капиталистбург, полный радостных ожиданий и предвкушений...

Йожеф Черна (1899-1975). Пересадка мозга (рассказ, перевод Е. Тумаркиной), стр. 85-121.  Профессор Клебер вместе со своим любимым ассистентом Фельсеном разработали методику регенерации нервных клеток. Профессор известен своими антиправительственными убеждениями, однако его авторитет в научном мире столь велик, что правящие круги предпочитают не препятствовать его деятельности. Но однажды правительство принуждено впрямую связаться с профессором — у президента страны в автокатастрофе серьёзно повреждён мозг, и профессор — единственный, кто может его спасти.

Рохелио Льопис. Сказочник (рассказ, перевод Р. Рыбкина), стр. 122-128. В борьбе за внимание человека роботы уничтожили на Земле всех кошек, собак и остальных зверей, пока не осталось никого, кроме самих роботов.

Кшиштоф Борунь (1923-2000). Cogito, ergo sum... (рассказ, перевод Е. Вайсброта), стр. 129-138. Можно ли что-то сделать, будучи лишённым всего материального, когда только мысль продолжает жить в умершем теле? Но... «Cogito, ergo sum» — «Мыслю — следовательно, существую». И герой рассказа доказывает это...

Йозеф Несвадба (1926-2005). Ангел смерти (рассказ, перевод Р. Разумовой), стр. 139-146. Люди далекого будущего прилетели в систему звезды Альфа-4, которая вскоре должна резко увеличить светимость. Но незадолго до отлета космического корабля у него отказали двигатели, и он стал спутником третьей планеты звезды Альфа-4. На ремонт нужно тридцать часов, но вспышка звезды может произойти раньше.

Повесть

Лао Шэ (1899-1966). Записки о кошачьем городе (роман, перевод В. Семанова), стр. 149-269. После катастрофы китайской межпланетной экспедиции главный герой романа остаётся в одиночестве на Марсе. Он попадает в государство, населённое расой людей, немного похожих на кошек. Реалии города людей-кошек, с которыми он сталкивается, оказываются алогичны и ужасны...

Юрий Медведев. Краткие сведения об авторах, стр. 270-271.

Павел Вежинов (Никола Гугов) — крупнейший болгарский прозаик. Родился в 1914 году. Автор нескольких десятков книг. Среди них романы «За честь родины», «Звезды над нами» «Маленькие приключения», «Следы остаются», «Человек в тени». В 1968 году в Софии был издан сборник фантастических рассказов Павла Вежинова «Синие бабочки».

Первые произведения болгарского писателя Антона Донева (род. в 1927 году) появились в печати в 1958 году. А. Донев написал несколько пьес: «Есть ли у вас двойник?», «Тени» и другие. В 1966 году вышла в свет одна из лучших книг писателя — «Фантастический юмор».

Иожеф Черна родился в 1899 году, выступил перед венгерским читателем с первой книгой — «Драма на Луне» — лишь в 1970 году. Обстоятельства его жизни сложились так, что при постоянном стремлении к литературной деятельности он занимался ею урывками, писал в основном фантастико-сатирические рассказы, а также стихи и статьи по различным социальным проблемам и вопросам искусства. «Пересадка мозга» — один из рассказов сборника «Драма на Луне».

Фридеш Каринти (1887–1938) широко известен как автор коротких юморесок и фантастических рассказов. Наиболее популярна его книга «Извините, господин учитель» (1916), в которой предстает духовный мир подростка, только вступающего в жизнь.Свои фантастические рассказы и повести, насыщенные острыми социальными мотивами, Фридеш Каринти писал преимущественно в 20-е и 30-е годы, публикуя их в своих многочисленных сборниках.

Рохелио Льопис (род. в 1928 году) — один из крупнейших кубинских писателей-фантастов. Составитель «Антологии кубинской фантастики». Известность писателю принесли сборники рассказов «Война и василиски» (1962) и «Сказочник» (1963), Откуда и взят публикуемый нами рассказ, давший сборнику название.

Кшиштоф Борунь родился в 1928 году. Участник польского Сопротивления, активно участвовал в Варшавском восстании. Писать начал в начале 60-х годов. Его перу принадлежат научно-фантастические романы «Загубленное будущее», «Проксима», «Космические братья» в соавторстве с А. Трепкой, повести «Восьмой круг ада», «Грань бессмертия» и несколько рассказов. Большинство которых переведено на многие языки мира, в том числе и на русский.

Йозеф Несвадба родился в 1926 году в Праге, по профессии врач. В литературу вошел еще в 1946 году как переводчик английской прозы и поэзии. Издал три сборника научно-фантастических рассказов и новелл, которые принесли ему международную известность. Й. Несвадба автор нескольких детективных повестей и романов, а также своеобразного по форме и содержанию дневника о путешествии по Вьетнаму — «Диалог с д-ром Донг».

Лао Шэ (1899–1966) — писатель с мировой известностью, автор восьми романов, многих повестей и рассказов. Сын бедного солдата, Лао Шэ с трудом получил филологическое образование. До победы народной революции ему пришлось много лет прожить за границей. В КНР Лао Шэ был профессором, депутатом Всекитайского собрания народных представителей, редактором журнала «Бэйцзин вэньи», заместителем председателя правления Союза китайских писателей. В 1966 году хунвэйбины лицемерно заявили о «самоубийстве» великого писателя, не пожелавшего участвовать в «культурной революции». В Советском Союзе издано более десяти книг Лао Шэ.