Популярное краеведение. Челябинск в 1920 году

Список улиц г. Челябинска, подлежащих переименованию

20 февраля 1920 г. 

Заречный район

1. Улица Преображенская переименовывается в улицу 1 Мая.

2. Улица Уральская Святотроицкая — в улицу Красного Урала.

3. Улица Семеновская-Знаменская — в улицу Работниц.

4. Улица Долгая — в улицу Красного фронта.

5. Свято-Троицкая площадь — в площадь Красного Октября.

Железнодорожный район

6. Улица Офицерская переименовывается в улицу Колющенко.

7. Улица Таможная — в улицу Борьбы.

8. Улица Кладбищенская — в улицу Возмездия.

9. Улица Клубная — в улицу Ленина.

10. Улица Малая церковная — в улицу Победы.

11. Улица Большая церковная — в улицу Красной молодежи.

12. Улица Переселенческая — в улицу Троцкого.

13. Площадь у каланчи — в площадь Восставших.

Городской район

14. Улица Садовая-Болотная переименовывается в улицу Красная.

15. Александровская площадь — в улицу Алое поле.

16. Улица Оренбургская — в улицу Васенко.

17. Улица Азиатская — в улицу Елькина.

18. Улица Уфимская-Екатеринбургская, начиная от вокзала, кончая Екатеринбургским трактом, — в улицу Рабоче-Крестьянскую.

19. Большая — улица Цвиллинга.

20. Улица Никольская — в улицу Советскую.

21. Улица Ключевская-Ахматовская — в улицу Свободы.

22. Улица Солдатская-Ильинская — в улицу Красноармейскую.

23. Казарменная площадь — в площадь Памяти павших. 

24. Улица Казарменная — в улицу Всеобуча.

25. Улица Черногорская — в улицу Сони Кривой.

26. Улица Сербская-Южный бульвар — в улицу Спартака.

27. Южная площадь — в площадь Революции.

28. Улица Скобелевская-Степная — в улицу Коммуны.

29. Улица Михайловская-Исетская — в улицу К. Маркса.

30. Улица Ивановская-Сибирская — в улицу Труда.

Секретарь исполкома Н. Зимин

ОГАЧО. Ф. П-596. Оп. 1. Д. 115. Л. 43. 

Алексеев Н.А. От земской управы до горздравотдела. 1917-1927. Челябинск, 2016 год: Наступил 1920 год. Эпидемия тифа в городе и губернии в самом разгаре. Новая, еще только формирующаяся власть, всеми силами и средствами ведет с ней борьбу. Нужно решать вопросы не только организации медицинской помощи, но и захоронения умерших больных. На заседании коллегии Челябинского городского хозяйства 2 января 1920г. под председательством заведующего городским коммунальным хозяйством Романова, с участием представителя Чекатифа Моделевича, решался крайне насущный вопрос: «Об уборке трупов и соблюдении санитарных правил при погребении в братских могилах. Уборку трупов из госпиталей, лазаретов и эвакопунктов согласно предложения Чекатифа за №450 сосредоточить в одном коммунальном хозяйстве, увеличив для этих целей рабочих до 100 человек, и снабдив их необходимыми инструментами, на кладбищах иметь ответственных лиц, которым и вменить в обязанность соблюдать в точности санитарные правила, касающиеся похорон умерших как в отношении размера братских могил и предельного заполнения ее трупами, так равно и высоты надмогильного кургана. Трупы частных лиц по желанию родственников так же могут быть погребены в братской могиле и отвозятся на кладбище средствами горкомхоза». Захоронения производились на разных кладбищах, существовавших в то время, в том числе и на кладбище, расположенном недалеко от элеватора. Ныне это центр города. Кладбища были переполнены, поэтому неоднократно на заседаниях Чекатифа обсуждался вопрос о строительстве в городе крематория, но он так и не был построен.

Медперсонал, работающий на эпидемии, кроме 50%-й эпидемической надбавки к окладу, имел некоторые «привилегии» по отношению даже к членам профсоюза. Правда, это не спасало медперсонал от тифа. Заболеваемость среди них была очень высокой. 

 «Отдел здравоохранения извещает, что всем членам профсоюзов 1 раз в неделю бесплатно предоставляется баня с 4-х часов до 11 часов. Билеты на месяц выдаются по ул. Большой 19, с 9ч. до 3 ч. дня. Мыло по предъявлению билета можно получить в бане по 1/16 фунта (25 гр. – авт.) на человека на один раз. Лицам, работающим на эпидемию, выдаются удостоверения и билеты на право пользования 2 раза в неделю номерами бань».

Кожно – венерическое отделение временного Челябинского 3-х сводного эпидемического госпиталя располагалось в доме Ахметова (угол Сибирской и Уфимской улиц). Это здание в ночь на 14 февраля 1920 года сгорело. Здесь же располагалась сапожная мастерская, которая и явилась очагом возгорания. Ныне на этом месте находится многократно перестроенное здание Челябинской филармонии. 

С 4 по 10 апреля 1920 года из гражданского населения в городе с тифами состояло 559 человек, из них большая часть с сыпным тифом, за этот период заболело 133 жителя города, умерло 6 больных, выздоровело 221.С 25 апреля по 1 мая заболело только 88 человек, умерло 5.По данным, опубликованным в «Советской правде», в городе было развернуто 19 госпиталей и 12 инфекционных больниц для гражданского населения. В городских госпиталях оборудовано приблизительно 9410 эпидемических коек и в больницах для гражданского населения - 1400, всего по городу – 10810 коек. К апрелю – маю 1920 года заболеваемость тифом все – таки пошла на убыль. Закрыта инфекционная больница и возобновлены школьные занятия на Михайловском хуторе.Начали отзывать учащихся, занятых на работах в инфекционных больницах, заменяли их взрослыми. Вместо тифозных отделений открывали отделения для других инфекций, - скарлатины, чесотки. 

Начали сворачиваться некоторые госпитали, освобождаться занятые ими помещения. 1091-й госпиталь стал готовиться к выезду на юг. Помещение Дядина, занятое 612 госпиталем, освобождалось для культурно-просветительских целей. Дом Пилкина, занятый под 10 инфекционную больницу, передан в распоряжение железнодорожного РКП.

Тюремное здание вновь передавалось в ведение отдела юстиции для использования по назначению. 22 марта 1920г. в Губчекатиф обратился заведующий отделом юстиции: «18 марта 1920 года состоялось постановление Губчекатиф о немедленном освобождении помещений бывшей тюрьмы от расположенного там госпиталя для перевода туда места лишения свободы. Исполнение постановления поручено Начэваку. Между тем из личного осмотра зданий бывшей тюрьмы и объяснений главврача расположенного там госпиталя выясняется, что Начэвак не только не принял никаких мер к выполнению указанного постановления, но напротив, изыскивает пути для того, чтобы постановление не было осуществлено. Учитывая всю тяжесть борьбы с преступностью, уголовной и контр – революционной, необходимость для успешной изоляции свершивших преступления помещений бывшей тюрьмы для места лишения свободы, отдел Юстиции сообщает об изложенном для зависящих распоряжений, привлечения к ответственности Начэвака за служебную волокиту и просит побудить его к скорейшему выполнению постановления Губчекатифа».

В феврале-марте 1920 года рабочие паровозного депо выступили с инициативой - отремонтировать во внеурочное время паровоз и несколько товарных вагонов, загрузить их хлебом и отправить голодающей Москве. Приурочить эту "акцию" решили к 50-летию Ленина. Хлеба и провизии насобирали 27 тыс. пудов. Ремонт паровоза «Коммунар» (так назвали паровоз Ес-350) производился после работы. При свете факелов, так как деповская электростанция еще не работала. Особо отличилась при ремонте паровоза дышловая бригада под руководством слесаря Годунова, поршневая — слесаря Аобарских, экипажная бригада тов. Ветышева и многие другие. Всего участвовало в ремонте ежедневно до ста рабочих. В конце апреля 1920 года паровоз был готов. По окончании ремонта в депо был проведен митинг, на котором присутствовало около 1000 человек. Было зачитано и принято приветствие В. И. Ленину в связи с его 50-летием и выбрана делегация от рабочих для поездки в Москву, в составе комиссара поезда — машиниста Гундарева, слесаря Муранова и от транспортной кооперации тов. Михалевича. Для сопровождения поезда были сформированы две локомотивные бригады машинистов С. Новожилова и Ф. Альбова, помощников машиниста К. Гарагули, Ф. Малахова и кочегаров В. Хохлова и Ф. Блинова. Вагонники еще в апреле 1920 г. внеурочно отремонтировали 40 грузовых вагонов, которые были загружены хлебом для голодающих рабочих Москвы и красноармейцев Западного фронта. Отправился поезд из Челябинска 3 мая 1920 года, и 7 мая уже был в Москве. Это был рекордно быстрый рейс, так как в то время при существующей разрухе грузовые поезда доходили до Москвы из Челябинска за 10-12 суток.

Из воспоминаний акцизного чиновника Константина Теплоухова: С  наступлением  весны  начальство почти  всех учреждений города, вероятно для  поддержания трудоспособности своих служащих, начало устраивать субботники.  По  воскресеньям,  когда нет обычной работы, служащие должны  были  собираться утром  в учреждение или  в другое указанное  место  и  коллективно заняться  какой-нибудь общеполезной работой.

В сентябре  новая  власть остроумно подшутила над нами -  обывателями...  Было объявлено,  что в казачьей роще — по дороге в станицу Миасскую в четырех—пяти верстах от города разрешается каждой семье бесплатно вырубить и вывезти для своего пользования кубическую сажень березовых дров.  В назначенный день собрались на месте, -  желающих, конечно, много, — целый лагерь,—приехали и мы. Начали пилить, рубить, укладывать, — работа самая оживленная, — не то, что в огородах или на субботниках.  Многие остались тут и ночевать. Некоторые — и мы в том числе — вырубили свой куб на другой день, -  вывезти не позволяли, пока не кончат все. Наконец, вырубили все. Объявили, что вышло недоразумение и... заготовленные нами дрова поступают все в распоряжение города для его надобностей,  рубить больше нельзя и мы можем отправляться домой.  Просто и мило.

Из воспоминаний Анны Неаполитановой (в 1920 году ей было 10 лет): Белая стена монастыря тянулась на целый квартал по улице Спартака от улицы Цвиллинга до Советской, почти целый квартал по Советской, а по Цвиллинга — почти до самого духовного училища. Внутри в большом четырехугольнике монастырского двора было несколько больших двухэтажных каменных белых домов и много маленьких домиков-келий, окруженных небольшими садиками, в которых росли малина и смородина. Молодая красивая игуменья Анастасия жила в большом белом доме, который выглядывал через монастырскую стену на улицу Спартака. Примерно в этом месте теперь находится вход в гостиницу «Южный Урал». В остальных больших домах жили послушницы, а заслуженные матушки-монахини обитали в маленьких домиках. В монастырь вели двое ворот: одни, главные — с улицы Цвиллинга, другие, служебные — с Советской. В этом углу монастыря помещались конюшни и другие дворовые службы. Весь монастырский городок утопал в зелени и цветах. Посередине монастырского двора стоял двухэтажный деревянный дом. Наверху там была золотошвейня, а внизу жили три монахини, приютившие у себя дедушку (Дмитрия Неаполитанова), а потом и папу. Между тем на монастырь надвигалась гроза. Решено было его разогнать. Разгон начался с того, что у монашек был отобран самый большой двухэтажный каменный дом, стоявший у стены возле улицы Советской. Выгнали монашек и поселили там разных людей. ... Между тем монашек продолжали теснить. Наверху у нас поселили беспризорников. Что тут началось! Оборванные вшивые мальчишки бегали по всему монастырю, все ломали, крушили. Вскоре цветущий уголок превратился в грязную помойку. Сломали палисадники, вытоптали траву, оборвали ягодные кусты. То, что описано Сейфуллиной, — цветочки, а ягодки были почище.  Беспризорным лень было ходить в уборную на улицу, и они прудили у себя прямо на пол. У нас стал протекать потолок. Лились ручьи  желтой  душистой  водички.  И  ничего  с  этим  нельзя было поделать. Сейфуллина бывала у нас и видела, наверное, разводы на потолке, но об этом она не написала. Писала о том, что беспризорники бегали на базар, который находился за монастырской стеной. Да, там базар был долгое время. Но  вот  настал  день  окончательного  разгона  монастыря. И потянулись печальные обозы. Если кто-то имел родственников в городе — ехал к ним, другие покупали себе халупки на окраине города. Молодые стали устраиваться на работу. Старушки  работали  на  дому,  вязали  кружева,  вышивали.

Осенью  1920  года  я  впервые  переступила  порог  школы. В Челябинске было две начальных школы — школа Екатерины Романовны и школа Марьи Николаевны. Школа Екатерины Романовны — это в будущем та самая 5-я  школа,  где  четыре  года  училась  моя  дочь  Иринушка,  а  школа  Марьи  Николаевны  помещалась  на  улице  Коммуны рядом с центральной школой. Здание школы Екатерины Романовны  пока  еще  цело.  Оно  находится  напротив  величественного кинотеатра «Урал». А в доме, где была школа Марьи Николаевны, теперь детский сад. Но в 1920 году Марья Николаевна заведовала школой, которая помещалась в деревянном  одноэтажном  доме  на  улице  Рабоче-Крестьянской. Теперь  этот  дом  находится  позади  почтамта,  и  в  нем  многие годы работал кукольный театр. Вот сюда-то одним прекрасным днем и привела меня мамочка. Прошли в кабинет к Марье Николаевне. Марья Николаевна Андреева прекрасно знала нашу семью. Она была подругой моей бабушки Клавдии Федотовны. Они вместе учились в прогимназии когда-то. Осенью 1920 года мы покинули монастырь и поселились на улице Коммуны в доме Домащенко. Не так давно (1970-е годы) я, находясь возле Центрального рынка, наблюдала, как сносили этот дом и близлежащие строения. Дом стоял во дворе, был он  с   полуподвальным  этажом.  Мы  жили  наверху.  У  нас,  в сущности,  была  всего  одна  комната.  Мне  кажется,  что  она была небольшая и почему-то в ней всегда были закрыты ставни. Кроме этой комнатки была еще темная клетушка, в которой поселился дедушка. Бабушка поместилась в кухне. Наступила зима, и вскоре моему учению в школе пришел конец. Однажды мне загородил дорогу какой-то мальчишка и спросил: «Дрова принесла?» Это было для меня как гром среди ясного неба. Опешив, я спросила: «Какие дрова?» Он объяснил: в школе нет дров, нечем топить, каждый учащийся должен приносить в школу полено. Я сказала об этом дома и перестала ходить в школу — боялась. На это попустились — наверное, дров дома не было. Так я и отбоярилась от школы. 

Постановление Челябинского губревкома о финансировании лагеря принудительных работ 

2 марта 1920 г.

С л у ш а л и: О выдаче аванса в размере 300 000 рублей для лагеря принудительных работ.

П о с т а н о в и л и: Выдать триста тысяч (300 000) рублей в счет сметы для лагеря принудительных работ.

Председатель губревкома М. Поляков  Секретарь И. Новоселов

ОГАЧО. Ф. Р-363. Оп. 1. Д. 3. Л. 102 об. 

Постановление президиума Челябинского губисполкома об организации сети концлагерей 

6 мая 1920 г.

С л у ш а л и: Об организации концентрационных лагерей.

П о с т а н о в и л и: Признавая необходимость организации концентрационных лагерей, предложить всем горуездным исполкомам предоставить сметы и проект организации концентрационных лагерей в срочном порядке.

За секретаря губисполкома О. Попова

ОГАЧО. Ф. Р-138. Оп. 1. Д. 128. Л. 3 об. 

Письмо заведующего отделом принудительных работ в отдел управления Челябинского губисполкома о выделении одежды и обуви для заключенных концентрационных лагерей

19 ноября 1920 г.

Препровождая при сем копию распоряжения Центра об удовлетворении заключенных лагерей необходимыми одеждой, бельем и обувью и переписку по этому вопросу с губэваком, подотдел принудработ просит внести означенный вопрос на первое заседание коллегии губисполкома, без постановления которого губэвак отказал в отпуске, и со своей стороны ходатайствовать об отпуске белья, одежды, обуви и постельных принадлежностей по числу 700 человек неимущих. Вопрос с совершенным отсутствием одежды и обуви у заключенных лагерей в настоящее время с наступлением зимних холодов настолько обострился, что грозит в самом недалеком будущем прекратить всякую высылку заключенных на работы, что в свою очередь безусловно нанесет неизгладимый вред республике. К тому же на почве простуды и нечистоплотности за отсутствием белья среди заключенных все больше и больше увеличивается заболеваемость, грозящая превратиться в эпидемию.

Заведующий отделом принудработ Г. Морозов

ОГАЧО. Ф. Р-138. Оп. 1. Д. 110. Л. 358 — 358 об.

Письмо подотдела принудительных работ в управление Челябинского губисполкома с ходатайством о разрешении поставить в Народном доме спектакль силами заключенных концентрационного лагеря

25 декабря 1920 г.

Подотдел принудительных работ предполагая поставить во вторник 28   сего декабря в рабочем клубе или Народном доме бесплатный концерт-спектакль для заключенных лагеря силами же самих заключенных, просит сообщить, не встречается ли с вашей стороны препятствий к постановке означенного спектакля-концерта, причем сообщает, что посторонние зрители допущены не будут.

Заведующий подотделом принудительных работ   

Резолюция: Сообщить телефонограммой: препятствий нет, при условии достаточной охраны. М. Поляков. 28 декабря 1920 г.

ОГАЧО. Ф. Р-363. Оп. 1. Д. 24а. Л. 678. 

Николай Чернавский. Из рукописи 1927 года «Челябинск в его прошлом. 1736—1926 (хроника):  С осени 1920 года разделение школ на женские и мужские прекратилось с обращением их в смешанные. Также перестало существовать Реальное училище, и гимназии как таковые, преобразовавшись в школы II-й ступени. В это же время сделана была попытка открыть политехникум, но она оказалась беспочвенной и непосильной. 

При Советской власти частная торговля, исключая базарную, сначала было прекратилась; а торговые ряды, магазины и лавки деревянной постройки убраны как с Соборной площади, так и с Хлебной, а равно с толкучего  и  рыбного  рынка,  зеленого  базара  и  ярмарочной пл. на Алом поле. На месте рыбного и мясного рынка, поражавшего раньше грязью и мусором, в 1920 г. разбит городской сад с памятником Карла Маркса, и здесь получился красивый уголок для летнего отдыха.