Я слишком поверил в «перестройку». Говорил, что думал. Выступал против так называемой «шефской помощи» селу, строителям, овощным базам и пр. Например, в 1985 году отвлечения в нашей лаборатории НТИ составили 2874 человеко-дня, в том числе на сельхозработах - 2020 человеко-дней. Практически   как бы 1 сотрудник лаборатории целый год   занимался посторонними делами. В 1986 году отвлечений   было чуть-чуть меньше – 1538 человеко-дней (сельхозработы – 1538 человеко-дней). Бесило лицемерие большинства коммунистов, дружно вступивших в общество трезвости и продолжающих пьянствовать.   На этой почве разгорался конфликт между мной и директором института. Многие меня поддерживали, но только в коридорах.   Как я позже узнал, директор испугался, хотя я и не призывал к его смене. Директор предпринял опережающие шаги, жалуясь на меня в райком партии, в головной институт в Ленинграде и даже в объёдинение Союзкраска (подразделение Минхимпрома). А в самом институте   началась травля с помощью зам. директора по общим вопросам Мартынова. Убрали из кабинета телефон, предложили под каким-то предлогом освободить большую комнату, где сидело несколько моих сотрудников и т.п. Я не выдержал и начал искать работу. Вскоре один из наших бывших сотрудников позвонил и сказал, что организуется новый институт, в который идёт набор работников. Я встретился с директором нового института,   и он предложил мне место заместителя начальника отдела по обмену передовым опытом.   В сентябре я уже работал на новом месте.