yuvlatyshev (yuvlatyshev) wrote,
yuvlatyshev
yuvlatyshev

Исключительно для ревнителей челябинской старины

Оригинал взят у dg048 в Исключительно для ревнителей челябинской старины
Когда возник город Челябинск?
Критико-библиографическая справка.

челябинск =1768.jpg
Фрагмент карты Челябинска 1786 года

Реферат, прочитанный Н. М. Чернавским на собрании «Общества Изучения Местного Края» при Челябинском Музее 28 декабря 1924 г.



Общее замечание.

Вопрос о возникновении городов и селений является обычно трудным, если не сохранилось определенных актов и прямых указаний об этом. Вместе с тем, для биографии города это очень важный и глубоко интересный вопрос, так как этим определяется возраст поселения.
Для города Челябинска решение данного вопроса имеет особо актуальное значение, потому что в печатной литературе о нашем городе, при всей ее незначительности, мы находим разноречивые указания о времени возникновения его. Но никакой критической оценки и сопоставления различных дат при этом не делалось. Наоборот, как своего рода любопытный курьез, можно указать, что, например, в «Списках населенных мест Оренб. губ.», изданных в 1892 г. Статистическим Комитетом, в историческом комментарии, под редакцией Гурвича, на одной странице год возникновения Челябинска показан один (с. 108, по Зверинскому, 1658 г.), а через несколько страниц иной (именно 1696 г., по Старикову, стр. 117). Читателю самому приходится выбирать ту или иную дату, не пользуясь никакими директивами со стороны автора к правильной ориентации в этом вопросе. Как это ни странно, но получается впечателение, что составитель комментария, как-будто, даже не заметил странности в указании двух разных дат.

I.
Свидетельство Рычкова.— Архивное указание на время постройки крепостей.— Указание Жуковского.— Трактовка А. Орлова.— Поправки.— Роль Шаимова.— Отвод земли.— Сказка Челябинской станицы.

Основным первоисточником, при отсутствии или неиспользовании пока прямых архивных данных для определения дат возникновения поселений на территории Челябинского края, в его прежнем объеме,— в составе бывшей Исетской провинции (1737–81 гг.), служит солидный труд И. И. Рыкова: «Топография Оренбургской губ.» (1762 г.), в котором, на основании канцелярских справок, указано определенно время основания здешних слобод и крепостей с половины XVII и до половины XVIII столетия. Даты, указанные Рычковым, как сделанные близко к своему времени, на основании опросов очевидцев или, быть может, каких-либо указаний в самых делах канцелярских, принимаются обычно без оговорок за подлинные, как документальные и единственные в своем роде. О гор. Челябинске, в частности, в труде Рычкова мы находим следующее общее указание: «Крепости, которые по причине первого, с 1735 по 1740 г.г. продолжавшегося, Башкирского замешания строены и набранными из Сибирских крестьян казаками в осторожность от башкирцев населены, суть: 1-я — Челябинская, 2-я — Миасская, 3-я — Еткульская и 4-я — Чебаркульская». И затем ниже делается описание самой крепости Челябинской, обращенной с 1743 г. в административный центр Исетской провинции.
Таким образом, Рычков точной даты для Челябинска не приводит, однако, из его указания явствует, что крепость эта, в числе прочих четырех, заложена не ранее 1735 г., но, видимо, и вскоре после того, так как она назначалась для борьбы с Башкирскою «шатостью», открывшейся в 1735 г.— О более раннем существовании на месте крепости какого-либо русского селения или башкирской деревни Рычков не упоминает ни слова.
Из архивных данных Горного ведомства в Свердловске известно, что решение построить в данной местности крепости для ликвидации башкирского бунта у главных начальников края (А. Румянцева, Казан. губ., назначенного в 1735 г. для подавления мятежа и И. Кириллова, начальника Оренбургской экспедиции), вынесено было на совещании 5 марта 1736 г., а после того, 13 марта в Заводской Конторе, при участии начальника Горн. завод. В. Н. Татищева, предписано полковнику Арсеньеву, находившемуся в Теченской слободе, в предстоящем походе к Яицкой пристани (г. В.-Уральск) для освобождения провиантского обоза, осажденного башкирами близ Уклы-Карагайского озера, наметить на пути удобные места к построению крепостей близ озера Чебаркуль и отсюда в дальнейшем направлении к Яицкой пристани и по сю сторону к Теченской сл., в расстоянии 30 верст одна от другой.
В мае месяце от полковника Арсеньева поступило донесение, что «при озере Чебаркуль крепость они уже построили и явства оставили с провиантом, а в других местах, где крепостям быть способно, не назначили за глубокими снегами. И хотя оных и по ныне не назначено, но для вышеписанных резонов (чтобы держать в руках башкир) в показанных местах крепостям быть нужно» .
Вместе с тем из Тобольска был потребован крест. Крутихинской — сл. Кузнецов, содержавшийся под стражей, который еще в 1733 г. лично ездил в СПБ для подачи в Сенат прошения о разрешении построить около озера Чебаркуль город или крепость. И ему предложено теперь объехать слободы Крутихинскую, Красномысскую, Барневскую и др. и представить списки лиц, изъявивших вместе с ним желание поселиться на новых местах, что он вскоре и выполнил.
После того 5 июня 1736 г. в Заводской Конторе определено: «писать в Сибирскую Губернскую Канцелярию, что-бы она о построении в нужных местах, показанных в определении 13 марта, крепостей и о переселении туда на общение между лжительство, объявленных от Кузнецова охотников, с платежем подушных на одинаковых условиях с живущими на старых местах, соизволила учинить по указам»,— о чем и послана была туда тогда-же промемория, а Кузнецову сообщено во известие. Дальнейших указаний о ходе этого дела, к сожалению, нами не розыскано.
Совершенно определенную дату для гор. Челябинска указывает И. В. Жуковский,— что не безразлично для данного вопроса, местный уроженец,— в своем «Кратком Обозрении достопамятных событий Оренбург. края» (1832 г.), каковой труд является первой попыткой дать начертание истории Оренбург. края. Отец его, Вас. Гр. Жуковский, личность весьма популярная и авторитетная, отмеченная и в печати , поселился в Челябе с 1798 г. и, как человек образованный, не мог не интересоваться и не разузнать о прошлой судьбе города (+1841 г.), сделавшись здесь старожилом. От отца и от других старожилов и из документов, предоставленных в его распоряжение, И. В. Жуковский мог узнать более или менее доподлинно о времени возникновения своего родного города. В названном труде он замечает, что «г. Челябинск при основании в 1736 г. именовался крепостью» .
И, наконец, согласно Рычкову и Жуковскому (и независимо, по крайней мере, от Рычкова, с трудом коего он не был знаком), излагает историю возникновения гор. Челябинска и А. Орлов, автор первого историко-статистического очерка города, первоначально помещенного в «Оренбург. Губ. Ведом.», за 1863 г., № 30, 32, 35 и 36. У Орлова мы находим интересные подробности, почерпнутые откуда-то, об обстоятельствах устройства г. Челябинска, которые не лишне привести буквально.
Указав на то, что в здешней местности с незапамятных времен кочевали со своими «обширными» (?) стадами башкирцы, управлявшиеся старшинами из лиц более богатых и знатных, он о самом Челябинске пишет: Так в здешних местах в 1730 г., т. е. в начале царствования императрицы Анны Ивановны кочевал башкирец старшина Каратабынской и Баратабынской волости, батырь Таймас Шаимов с товарищами. Он первый из здешних старшин представился к императрице и поднес ей в дар лисиц и куниц, которых то время ловилось весьма много в лесах, лежавших на Урал. Ему-то, Шаимову, была пожалована императрицей эта земля, с тем условием, что-бы он управлял башкирами, держал их в повиновении Русскому правительству, собирал с них ясак в пользу казны , и вместе с тем охранял границы своей земли от набегов беспокойных своих соседей — Киргиз-Кайсаков восточной орды. Как умный, деятельный и вполне преданный Русскому правительству, Шаимов, по мере возможности, успевал в этом поручении Правительства, за что и пожалован в тарханы . Но, при всей его заботливости к восстановлению спокойствия, он все таки не мог постоянно отвращать набегов киргиз на пределы России. Это, может быть, происходило еще и от того, что столкновение двух кочующих племен одной религии и одних обычаев более сближало башкир с киргизами, а потому и имело сильное влияние на беспорядки, происходившие в то время на границах русских селений. Киргизы делали частые набеги, то есть «баранту» (грабеж), на пределы русские, разумеется, не без содействия башкир. Это можно заключать из того, что и самые башкиры не всегда были тогда в повиновении Русскому Правительству, потому что они не могли еще положительно успокоиться от бунтов, бывш. при Алексее Михайловиче в 1670 г. и Петре I-м в 1705 г. (из-за взяточничества и притеснения воевод).
«Чтобы более обезопасить восточные границы России от набегов киргиз и иметь лучшее наблюдение за действиями башкир, повелено было в пожалованной земле тархану Шаимову построить на границе между киргизской степью и его землею 6 крепостей: Чебаркульскую, Уйскую, Коельскую, Челябинскую, Еткульскую и Миасскую (составивших, так назыв., «Старую Оренбургскую линию»). За содействие в этой постройке Шаимов пожалован был саблею , а башкиры избавлены были от избрания податного рода жизни, к коему Правительство намеревалось тогда их зачислить, что-бы мало по малу искоренить в них воинский дух и более приучить их к мирным занятиям. Но как этого в короткое время сделать было невозможно, то башкиры оставлены были на правах военных поселян, с обязанностью нести внутреннюю службу, чего они и сами желали».
Указав далее, на предание, что на месте крепости Челябинской раньше была башкирская деревня «Селяба» (что производят от слова: селяк, означающего по башкирски «бурак»). Орлов пишет далее, что в 1736 г. из этой деревни был основан посад Челябинск и населен русскими, какой в 1746 г. по устройству вокруг поселения вала и деревянного заплота с башнями по углам, обращен в крепость. К этому-же времени относят и поселение сюда «казаков».
Таким образом, по Орлову, в судьбе Челябинска имел большое значение башкирский батырь Т. Шаимов, вотчинник здешней земли, о чем он почерпнул сведения, видимо, из анализа пожалованной ему грамоты , а равно и из преданий, сохранявшихся в роде Шаимовых.
Но эти сведения требуют некоторых поправок. Прежде всего, действительно, башкирцы для защиты себя от киргиз, угонявших у них скот, просили у горного начальника В. Н. Татищева разрешения устроить им на реке Миассе и озере Чебаркуль крепости, который по этому поводу вошел в Сенат с докладом. И оттуда 25-го апреля 1735 г. предписано было Татищеву войти в сношение по этому предмету с начальником Оренб. Коммис. И. И. Кирилловым, представив в Кабинет общее мнение. Но затем, ввиду происшедшего бунта, речь могла идти уже не о разрешении башкирцам строить крепости против киргиз, а об устройстве чисто русских укреплений для защиты от самих ненадежных башкир. Так оно и было, когда в течение 1736–38 г. устроены были сначала 4 крепости: Чебаркульская, Челябинская, Миасская и Еткульская, а потом Уйская и Уклыкарагайская (еще позднее Коельская, в 1747 г., Увельская, Еманжелинская, Кичигинская, после Пригородная, и Санарская), населенные Исетскими казаками.
Что касается Шаимова, то он действительно, как это видно из «Истории Оренбург». Рычкова, играл видную роль в царствование Анны Ивановны, и именно вместе с полковн. Тевкелевым А. выступая посредником в переговорах с киргизами о принятии ими русского подданства, а также и при усмирении самого башкирского бунта, за что по совокупности и был пожалован саблей и красным сукном.
А затем, по его же жалобе с товарищами для прекращения возникших недоразумений между башкирами и новыми насельниками среди них, казаками 4-х названных крепостей (Чебаркульской, Челябинской и др.), на почве земельных неурядиц, кн. Урусовым распоряжено (и в Именном указе 31 мая 1740 г. на его имя подтверждено) , произвести размежевание башкирских земель от участков, взятых у них под построение крепостей и под угодия. Это размежевание и отвод угодий казакам из прежних владений башкир Каратабынской и Баратабынской вол. Произведены были тогда же в 1740 г. прапорщиками геодезии И. Куроедовым и И. Алябьевым .
Другое важное указание Орлова, что Челябинск возник сначала в качестве посада, обращенного потом в 1746 г. в казачью крепость, ошибочно, ибо дело было как раз наоборот: сначала в 1736–37 г. устроена была казачья крепость, которая, со времени перевода сюда в 1743 г. центра управления Исетской провинции, стала заполняться, отчасти под влиянием административных мер, посадскими и цеховыми и постепенно получила характер города .
Точно также неправильно указание Орлова (и Жуковского), что город окружен был валом. Вопрос об устройстве вала возник позднее: самый вал занесен был даже в «прожектированный план» г. Челябы 1784 г., но от устройства его жители благоразумно уклонились и самый план с валом остался на бумаге, будучи заменен потом новым в 1838 г. (который менее ломал существующие постройки).
И, наконец, объясняя в общем правильно основные мотивы к устройству здесь крепостей, это — чтобы обезопасить восточные границы от набегов беспокойных соседей-киргиз, тогда только что принявших русское подданство, а равно и чтобы иметь лучшее наблюдение за действиями самих башкир на окраине государства, поднимавших не раз бунты, А. Орлов, однако, не подчеркнул ближайшего повода к тому, страшного по своим жертвам башкирского бунта (1735–40), происходившего как раз в то время, под предводительством башкирского старшины Ногайской дороги Кильмяк-Абыза. Вместе с целью подавления этого бунта через устройство крепостей на пути от Сибирских слобод к Верхне-Яицкой линии Оренбургских крепостей также обезопашивалось и сооинией и слободами, назначенными для снабжения провиантом крепостного гарнизона, (что требовалось особенно в начале заселения линии, пока казаки сами не стали засевать землю с водворением спокойствия).
В заключение необходимо провести еще одно указание из VI тома, «Материалов по ист.-стат. описанию Оренб. каз. войска», почерпнутое из архивных данных начала XIX в. (и следов., более раннее, чем приводимое у Ф. Старикова). Поверенный Общества Челябинской станицы Михаил Бегунов в «сказке» от 9 сент. 1803 г. изъяснял, что, «по заведению Челябинской крепости в 1741 г., которая в 1781 г. названа городом, земля для крепости отведена была,— по указу 1743 г. 29 авг. Правит. Сенатом утвержденному (на основании Именного указа 1736 г. 11 февр.),— во владение казаков, вместо хлебного и денежного жалования, из завоеванной у бунтовавших башкир Каратабынской и Баратабынской волости. Но потом на отводе этом поселены государствен. крестьяне, отставные солдаты, офицеры и купцы и хотя указом 1758 г. велено было крестьян сселить, ввиду стеснения казаков, но они так и остались на месте жительства». Здесь годом устройства Челябинской крепости указывается даже 1741 г., но к этому времени состоялся уже отвод казачьих владений из Башкирской земли для Челябинской крепости, и следов., эта дата не вполне точная, но имеет косвенное значение в пользу происхождения Челябинска около этого времени.

II.
Даты Зверинского и Старикова.— Замечания на них.— Указание в «Гор. Поселениях».— Указания приходских летописей; критика их.


Есть, однако, авторы более позднего времени, которые не считаются с Рычковым, Жуковским и Орловым и выставляют другие даты возникновения г. Челябинска, и именно более ранние.
Так, прежде всего, в XXVIII томе «Списков населенных мест Европ. России», содержащем описание Оренб. губ., изданном в 1871 г., под редакцией известного статистика и исследователя старины В. В. Зверинского, указывается, что г. Челябинск устроен в 1658 г., в качетсве крепости для прикрытия слобод, заселенных по р. Исети с притоками со стороны Сибири с половины XVII в., и есть вообще древнейшее поселение в пределах прежней Оренбургской губ. (в границах ее, за время 1865–1919 г.) .
Откуда взята дата такого раннего происхождения г. Челябинска и на чем она основана, нам совершенно неизвестно. Однако, она из уважение к авторитету Зверинского, а то и просто компилятивно и на веру, берется во многих изданиях. Так, эта дата для г. Челябинска приводится в «Энциклопедич. словаре» Брокгаузе и Ефрона, в статье «Башкиры» (том III стр. 227); затем, в VII выпуске «Материалов по Историко-Статистич. описанию Оренбург. казач. войска». 1908 г., содержащем «Хронологический перечень событий» для Оренбург. войска, составленный генер. Лобовым (стр. 22); далее, в «Списках населен. мест. Оренбург. губ.», изданных Оренбург. Стат. Комитет. в 1892 г. (стр. 108, снос. Стр. 117) и др. Точно также эта-же дата приведена и в нашем труде: «Оренбургская Епархия в прошлом ее и настоящем», том I, стр. 41; но в подстрочнике, однако, было оговорено, что точность такой ранней даты нуждается в подтверждении, при наличии других указаний. Это наше замечание не спасло нас, однако, от того, что-бы причислять нас к сторонникам такой ранней даты, как это делает, наприм., Кривощеков в ст.: «Исторические судьбы Оренбургского края», напечатанной в «Вестн. Оренбург. учебн. округа», 1912 г., № 3, стр. 106.
Затем, в 1890 г. вышел в свет труд войск. старшины Оренбург. каз. войска. Ф. М. Старикова: «Краткий Историч. очерк Оренбург. казач. войска», в котором, на основании поздних канцелярских справок от 1819 г. указывается, что известный деятель по начальному устройству Оренбургского края и по горному ведомству (в Екатеринбурге), в бытность начальником горных заводов Приуралья, В. Н. Татищев, действуя удачно против бунтовщиков башкир со стороны Сибири.,— в апр. 1736 г. дал инструкцию полковнику И. Н. Татищеву — слободы Верхне-Миасскую, Бродокалмакскую и Александровскую (что ныне г. Челябинск), основанную Исетскими казаками (первая — в 1685 г., вторая — в 1687 г. и третья — в 1696–1700 г.) переименовать в крепости и укрепить; а затем, основать вновь Еткульскую и Чебаркульскую кр. Между прочим, полковн. Татищев основал крепость не на месте самой слоб. Александровской, которая была расположена на левом берегу р. Миасса, а на правом побережье этой реки и назвал ее Челябинской .
Согласно этой версии, г. Челябинск возник сначала в порядке колонизационном в виде Александровской сл. в 1996–1700, (и при том на левом берегу р. Миасс), которая потом, при устройстве здесь крепости в 1736 г., на правом берегу Миасса, полков. Татищевым переименована была в настоящее свое имя. Указание это опирается на архивный источник; но надлежало-бы проверить, насколько он близок ко времени поселения и чем документируется? Если это указание по времени своего происхождения не идет дальше 1819 г., опираясь, наприм., на показания старожилов от того времени, то, разумеется, точность его была-бы сомнительная, так как даже от 1736–37 г. (защищаемая нами дата) прошло-бы почти 80 лет. Повидимому, однако, в основу сего указания легли более глубокие справки из архивов. Однако, и они наводят на сомнение… Как выше уже констатировано, из архива горного ведомства явствует, что креп. Чебаркуль основана действительно в данное время; но только полков. Арсеньевым. А затем, по Рычкову, Челябинск заселился сначала на правой стороне, а потом уже на левой стороне образовалась «казачья свобода» (как называется это поселение в переписке 1768 г. о переносе сюда из города старой Никольской церкви). Точно также мы лично не отождествляем Верхне-Миасскую сл. с Миасской кр., следуя авторитету Рычкова, считающему ее новым поселением, устроенным в качестве крепости, в связи с башкирским бунтом 1735–40 г., а равно и не усматриваем к тому никаких данных из архивных свидетельств, касающихся устройства здесь 4-х старинных крепостей.
Однако, имеется и еще указание в литературе, близкое к дате Старикова,— это в III томе «Городск. Поселений Российск. Империи», изданном МВД в 1863 г., где читаем: «Селение Челяба возникло в начале XVIII в., а крепость устроена в 1736 г.» (стр. 490). Однако, указание это ничем не подкреплено.
Любопытно также, что приходские летописи градо-Челябинских церквей, составленные в 1866 г., стоят также за более раннее происхождение города, чем в 1736 г. Так, свящ. Лев Инфантьев, начиная Летопись градо-Челябинского Христорождеств. собора, пишет: «Начало населения Челябы русским людом относят к 1736 г.», ссылаясь при этом на А. Орлова, автора Истор.-геогр. взгляда на г. Челябу. Но далее замечает: «Водружение здесь первого креста для сооружения храма Божия сокрыто, да и материалов, и документов нет». Однако, в ходатайстве Исетской Провинц. Канцелярии о сооружении нового каменного храма в 1748 г. на место деревянного Никольского значится,— как сказано в грамоте митроп. Тобольского и Сибирского Антония (на имя новоопределенного по Уйской линии заказчика свящ. Миасской кр. Ерм. Лаврентьева) о разрешении заложить храм, от 23 марта 1748 г., что в приходе кр. Челябинской в то время состояло 2329 душ обоего пола, а дворов 365. «Такая цифра народонаселения в Челябе — заключает автор летописи — дозволяет отвести население русскими Челябы не к 1736 г., а гораздо ранее. Жалко, однако, что нет материалов и прямых фактов доказать это». Таким образом, на основании значительности числа прихожан и дворов в 1748 г., автор летописи, полагая, что за такой короткий срок, как 10–12 лет (1736–37 г.), не могло получиться такого большего населения, заключает о более раннем происхождении крепости. Но, во первых, цифра населения и дворов, в подлинности коей мы не сомневаемся, относится, нужно думать, не к одной самой крепости Челябинской, но и ко всем приходским деревням, которые, по всей вероятности, появились уже в то время по близости к крепости (как, напр., дер. Баландина, о коей есть указание и в «Топографии Рычкова» и для потребности коих тоже назначался храм. А, во вторых, население здесь росло не столько от естественного фактора рождаемости, сколько от притока со стороны, который мог иметь и действительно имел, широкие размеры, в виду приволья местности и сделанного клича селиться здесь всем желающим. Таким образом, предположение автора «Летописи» мы не считаем основательным и убедительным.
В другой «Приходской летописи» Троицкой зареченской церкви указывается на то, что церковь эта первоначально была деревянная и построена в 1717 г., а следоват., и самая крепость построена раньше 1736 г. Это ошибочное утверждение, которое опровергается как «Топографией» Рычкова, где об этой церкви не упоминается, так в особенности «планом г. Челябы», составленным в янв. 1768 г. На этом плане никакой церкви в Заречье не показано. Ибо, как известно из документов, хранившихся раньше в Челябинском соборе (грамоты митрополитов Сибирских и Тобольских), в Заречьи Троицкая церковь поставлена была в 1768 г., когда именно митрополитом Тобольским Павлом, от 2-го янв. 1768 г., разрешено было, согласно желанию жителей города, старую деревянную Никольскую церковь, расположенную близ Христорождественского храма (построенного в 1748–66 г.), перенести за р. Миасс в казачью слободу, на удобном месте заложить и освятить. По переносе церкви, она 16 июня 1768 г. была заложена и 8 дек. 1768 г. освящена протоиер. Осип. Нагибиным, заказчиком Дух. Правления, с наименованием ее уже не Никольской, а Троицкой. Эта церковь, значившаяся по плану г. Челябы 1768 г. близ Христорождественского храма, показана на плане 1784 г. уже в Заречьи. Таким образом, приходится относиться критически к указаниям, сделанным как-бы безапелляционно.
Для полноты рассмотрения вопроса нужно еще указать, что как видно из архивных дел Оренбургской Дух. Консист., в Челябинском Христорождественском соборе в начале XIX в. сохранялся самый старинный антиминс от 3 мая 1700 г. К самой Христорождественской церкви этот антиминс не мог относиться, потому что она была устроена позднее в 1766 г. очевидно, это от какой то другой церкви и, видимо, не Челябинской, потому что оч. ранний. Если-же антиминс относился-бы к Челябинской церкви, то, разумеется, мы нашли бы в этом документальное подтверждение раннего происхождения нашего города.
Лично мы даже склонны думать, что этот антиминс сохранялся от старой Никольской церкви, будучи передан сюда в Христорождественский храм, при упразднении Никольской церкви, за переносом ее в 1768 г. на новое место. Но только, вероятно, дата выдачи антиминса прочитана была и указана в деле Консистории не точно.

III.
Критика указаний Зверинского и Старикова.— Дата 1736 г.— Расписание укреплений 1736 г.— Ландкарты 1736 г.— Вывод.— Замечание на счет даты 1738 г. 14 июля.


Переходя теперь к сравнительной оценке указанных дат, мы, прежде всего, полагаем, что дата Зверинского, не пожелавшего считаться ни с Рычковым, ни с Жуковским и Орловым и указавшего на самое раннее происхождение креп. Челябинской в данной местности (1658 г.), не может быть принята. Ибо она стоит в противоречии с постепенным и последовательным ходом колонизации, так назыв. Сибирского Зауралья, административно объединявшегося в 1737–81 г. в «Исетскую и Зауральскую провинцию» (как значилось на печати провинциальной канцелярии).
Колонизация этой местности, как известно, шла из Сибири и Перми в направлении с востока и севера на юго-запад, следуя по рекам Тобольского бассейна, и в данном случае, по притоку Тобола, Исети с речками Течей и Миассом. При этом, согласно указаниям «Топографии» Рычкова, в последовательном порядке времени возникли остроги: Исетский (1650 г.), Катайский (1659 г.) и Мехонский (1660 г.); Шадринская слоб. (1662,— с 1712 г. пригород), Бешкильская и Терсютская сл., Маслейский острог (все три в 1668 г.), Усть-Миасская сл. (1760 г.) Красногорский острог (1671 г.), слоб. Тагильская и Средне-Миасская, переименована потом в Окуневский острог (обе 1676 г.), Чумлякская слобода (1679 г.), Белоярский острог (1682 г.), Барневская сл. (1686 г.) и Верхне-Миасский острог (1685 г.), который Чупин и Стариков принимают за Миасскую крепость, но мы полагали бы видеть в нем Воскресенскую, или иначе Митрополичью сл. и т. п. В дальнейшем продвижении на юго-восток возникли еще некоторые селения (как, например, Белоярское, где антиминс был от 18 авг. 1711 г., Кислянское, где антиминс был от 24 дек. 1721 г.); но до Челябинска все-же очередь еще не дошла, ибо он был наиболее удален. Таким образом, признать основание Челябинской крепости в каком-то отрыве от общего естественного хода колонизации значило-бы, допустить без достаточных оснований какой-то скачек в этом.
С другой стороны, и архивные данные Екатеринбургского Горного Ведомства за 1735–36 г. рисуют местность южнее Бродокалмакского селения, одного из древнейших (по Старикову, в 1687 г.), считавшуюся во владении башкир, не заселенной еще русскими поселениями. И только, в связи с устройством Оренбургской линии крепостей по р. Уралу (с 1734 г.), когда потребовалось создать коммуникационное сообщение между новыми крепостями и Сибирскими слободами, назначенными для снабжения последних провиантом, и когда, по случаю Башкирского бунта, сообщение это подвергалось опасности и грабежу, решено было устроить и здесь по линии коммуникации ряд русских селений — крепостей. И, наконец, архивные данные самого Челябинска, сохранившиеся с 1750 г. (дела Посадского старосты), тоже подтверждают, что Челябинск был новым поселением, жители коего собрались сюда из разных мест, ранее населенных по р. Тече, Нижнему Миассу и др.
Далее, что касается показания Старикова, что Челябинск возник первоначально в 1696–1700 г., под видом Александровской сл., то оно, конечно, более правдоподобно с точки зрения эволюции колонизационного движения. Однако, и оно представляется нам ошибочным, как стоящее в разрез со свидетельством П. Рычкова, а также и как опровергаемое наличием тех-же архивных данных, указанных выше.
Таким образом, мы считаем верными показания дат лишь Рычкова, Жуковского и Орлова, в общем сходные. Рычков собственно, точной даты для Челябинска почему то не указывает, а Жуковский, и с его слов Орлов, называют годом основания Челябинска 1736 г., когда — как мы знаем — и было приступлено к устройству здесь 4-х крепостей; причем, в первую голову была заложена ранней весной Чебаркульская крепость. Судя по тому, что начальство приняло тогда ряд экстренных мер к скорейшему заселению этой местности путем устройства именно крепостей, можно думать, что и остальные три крепости были заложены в том же 1736 г. Однако, против этого есть коррективы.
И, прежде всего, по «Расписанию крепостей» в Оренбургском крае, составленном 27 окт. 1736 г. при Кириллове и приведенном в «Истории Оренбургской» Рычкова, значатся: «укрепления в Сибирскую сторону по Оренбургской дороге,— Калмыцкий Брод (ныне Бродокалмакское, Мяцкое , Кизиташ и Чебаркуль», для поселения коих казаки предназначены были из Сибирских недорослей. Таким образом, здесь Челябинская крепость даже не упоминается, как видимо не заведенная еще в 1736 г., и даже не включенная в проект крепостей, по плану Оренбургского начальства (хотя в действиях начальств того времени, принимавших участие в судьбе нашей местности.— Оренбургского, Екатеринбургского и Тобольского была несомненно согласованность и договоренность). Но зато на ландкарте Оренбургского края, составленной в дек. Того-же 1736 г. Челябинская крепость, отмечена, как уже проектированная, но все же еще не застроенная, (а Чебаркульская и Кизильташ показаны застроенными). И, наконец, на ландкарте Исетской провинции 1742 г. кр. Челябинская показана уже, понятно, застроенной.
Таким образом, фактически кр. Челябинская была застроена видимо в 1737 г., (хотя самое поселение без крепостных укреплений могло возникнуть и в 1736 г.) или, можно сказать, в бытность начальником Оренбургской экспедиции В. Н. Татищева, переведенного весной 1737 г. на этот ответственный и трудный пост из Екатеринбурга после смерти Кириллова (1737–39). Ибо происхождение крепости связано с его именем. Точно так-же можно допустить, согласно со Стариковым, что непосредственным устроителем крепости был родственник его, полковник Шемшинского полка, Ив. Ник. Татищев, первый воевода Исетской провинции (1737–39 г.).
Напоследок еще нужно указать, как курьез, что в «Материалах по стат., геогр. истории и этнографии Оренбургской губ.», вып. I, 1877 г., указывается, что креп. Челябинская заложена 14 июля 1738 г. Казалось бы, чего лучше, дается прямое и точное указание основания нашей крепости, каковое и принимается за чистую монету некоторыми лицами, как, напр., профес. А. С. Невзоровым в очерке «Птиченский приход», помещенном в «Оренбург. Епарх. Ведом.», за 1897 г. (стр. 640). Но стоит только разобраться хорошенько, что-бы увидать, что, прежде всего, 1738-й год показан здесь ошибочно вместо 1737-го, как это видно из сопоставления предыдущих хронологических дат, обозначенных тоже 1738 г. когда они достоверно относятся к 1737 г. Затем, дата 14 июня 1737 г. должна была отметить собственно совещание начальников края в Мензелинске о лучшем устройстве края, на коем решено было образовать новую Исетскую провинцию, где центром с 1743 г. явилась кр. Челябинская. Но факт этот представлен в превратном виде, вводя в заблуждение других.
Есть еще одно чрезвычайно важное известие о происхождении крепости Челябинской именно в данный период, т. е. около 1736 года. Это свидетельство немца Иоганна Гмелина, члена так называем ой Камчатской экспедиции (1732–42 г.г.), который на возвратном пути летом 1742 г. проехал Исетскую провинцию и в своем «Путешествие по Сибири» посвятил несколько строк и креп. Челябинской , указав, между прочим , что эта крепости возникла позднее крепости Миасской, устроенной по случаю Башкирского бунта лет пять тому назад (т. е. приходится на 1736–37 г.). Таким образом, считая, что крепость Чебаркульская и Миасская заложены были в 1736 г., нужно полагать, по Гмелину, годом основания для крепости Челябинской 1737 г.
Гмелин отмечает еще, что в крепости Челябинской была деревянная Никольская церковь, в коей служба совершалась уже около двух лет, и следовательно, с 1740 г., при чем священник этой церкви был заказчиком для церквей данной местности.
Ценно указание Гмелина и на то, что креп. Челябинская получила свое название от растущего вблизи соснового бора, который по башкирски называется «Ziljabe — Карагай» .


При использовании материалов или фотографий, активная ссылка на ИсточникЪ обязательна

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments