yuvlatyshev (yuvlatyshev) wrote,
yuvlatyshev
yuvlatyshev

Кир Булычёв (Игорь Можейко) о Пальмире

Из книги "7 и 37 чудес"

Чудес было семь: египетские пирамиды, Галикарнасский мавзолей, Колосс Родосский, Александрийский маяк, храм Дианы Эфесской, статуя Зевса Олимпийского и висячие сады Семирамиды.

Число их определялось магией цифры «семь», ограниченными возможностями человеческой памяти, пределами античного мира и, главное, устойчивостью традиций. Когда примерно в III веке до нашей эры кто-то провозгласил это семицветие эталоном чудес, часть человечества, обитавшая вокруг Средиземного моря, подчинилась авторитету, и лишь некоторые местные патриоты, не оспаривая самого принципа, старались внести поправки в частности. К примеру, римский поэт Марциал признавал седьмым чудом света Колизей, другие – Александрийскую библиотеку, третьи – Пергамский алтарь.

Через тысячу лет после падения Рима, когда вновь у людей возродился интерес к происходящему за пределами их маленького мирка, о чудесах света вспомнили, и сила античного авторитета была такова, что упомянутые семь чудес воспринимались уже как незыблемое целое, хотя некоторые из них полностью исчезли с лица земли, сохранившись лишь в древних рукописях и преданиях. Тогда-то и появилось известное выражение «восьмое чудо света».

Восьмым чудом света были Пальмира, Петербург, Венеция, даже Эйфелева башня. Девятого чуда не было и быть не могло. К семи чудесам можно было прибавить лишь одно, показав этим бесспорное его превосходство над всем, созданным людьми после утверждения канона.

img829.jpg



Пальмира

Восставший оазис

Я хорошо помню еще с детства папиросы «Северная Пальмира». На крышке белой коробки возвышались ростральные колонны перед зданием биржи. Это была таинственная коробка. Я знал, что Ленинград – «вторая Венеция», и это легко объяснимо: в Венеции тоже есть каналы и море рядом, Венеция тоже стоит на островах. Но Пальмира? Если такой город существовал, то вернее всего там росли пальмы, а в Ленинграде пальм нет.

…Судьба Пальмиры, красивейшего города древнего Востока, города-сказки, эфемерного, пролетевшего метеором по страницам истории человечества, в чем-то сходна с судьбой Петры и Баальбека. Может быть, потому, что все они родились задолго до нашей эры и расцвет их (или второе рождение) совпадает с временами римского владычества. Может, и потому, что географически они близки и сухие ветры дуют на улицах Баальбека так же, как среди колонн пальмирского форума.

И все-таки имя Пальмиры известнее, чем названия других городов, хотя мало кто знает, что представлял собой этот город, где находился и чем славен. Судьба Пальмиры трагична. Этот город не умирал, не хирел в течение многих веков, как его соседи. Он погиб в одну ночь.

Вернемся в римскую провинцию Сирию. Мы были там, когда осматривали Баальбек, и сейчас придется проехать по ее дорогам от Дамаска на северо-восток. В пустыню.

И сегодня в этих местах осталась память о временах древнего Рима. Помпей завоевал часть Сирии в 64 году до нашей эры. Римские легионы впервые стали лагерями на склонах сухих гор. Надолго. Римляне были заинтересованы в том, чтобы Сирия покорилась им навсегда. Сирия – ключ к великому торговому пути древности, который начинался у берегов Атлантики – в долинах Англии и в горах Испании, шел через Рим в Грецию, и здесь же, на восточном берегу Средиземного моря, сходились пути кораблей с запада – из Италии, Греции, Египта, Туниса – и с востока – из Аравии, Индии, Китая. С востока шли шелковые ткани, пряности, благовония, фарфор, драгоценные камни. Индийский экспорт достигал ста пятидесяти миллионов сестерциев ежегодно. «Столько, – жаловался Плиний, – мы тратим на роскошь и женщин». И сама вновь образованная провинция была нужна Риму как поставщик зерна, фруктов, оливкового масла, фиг, фиников и вина. В Сидоне производилось лучшее стекло, в Тире – пурпурные шерстяные туники. В течение ста с лишним лет шло постепенное всасывание Римской империей небольших царств и княжеств, граничивших с Сирией. Признало власть Рима царство набатеев со столицей в Петре. Признало власть Рима и царство Пальмира.

Непревзойденные лучники Пальмиры участвовали в походе Траяна в Дакию. Набатейские отряды несли охрану южных границ. Императоры Рима раздавали ветеранам участки сирийской земли и рабов. Жизнь была недорога в плодородном сухом краю. Можно было прожить с семьей на сто пятьдесят сирийских денариев в год.

Сирия становилась самой богатой из римских провинций. Арабы, евреи, арамейцы, набатеи, персы, армяне, египтяне, римляне, греки населяли ее города и деревни. Антиохия, столица провинции, насчитывала больше жителей, чем Дамаск, Алеппо или Бейрут сегодня. Крупных городов было там вдвое больше, чем теперь. В одном только Апамее, от которого осталась груда почти неисследованных развалин, по подсчетам археологов, обитало около полумиллиона человек. Археолог Лоуренс насчитал сто двадцать мертвых городов в радиусе тридцати километров от современного Алеппо.

Римский император Диоклетиан (284–305) приказал создать укрепленную границу (так называемая страта Диоклетиана) от Босры, неподалеку от Иерусалима, до Мосула на реке Тигр. Длина ее – около тысячи километров. Укрепления должны были оберегать провинцию от набегов персов. В тридцатых годах нашего века страта была прослежена аэрофотосъемкой: она представляет собой цепочку крепостей и укреплений. В каждой крепости были бассейны с водой, казармы и пристанища для проходящих караванов. Укрепление находилось в пределах видимости от следующего поста. Посты соединялись невысокой стеной: лошади персов и парфян не были приучены перепрыгивать через препятствия.

Основные города связывали мощеные дороги, которые в большей части можно использовать даже сейчас. Дороги поддерживались в полном порядке. Вдоль дорог устанавливались столбы, а в низинах их ограждали стенками, чтобы в половодье не заливало водой.

Аэрофотосъемка показывает также, что большая часть ныне безлюдной степи и пустыни была орошена. На всем пути от Дамаска до Пальмиры бесчисленное количество опустевших и полузасыпанных песком резервуаров, бассейнов, каналов и акведуков – вода и тогда была нужна в пустыне, но сейчас жители тех мест могут только мечтать об изобилии воды, имевшейся здесь две тысячи лет назад. Римские акведуки проходят над деревнями, где сегодня воду привозят издалека, доставая из глубоких колодцев, и хранят в бутылях как сокровище.

Примером инженерного искусства тех времен может служить плотина в Эль-Харбаке. Она выстроена была в вади – пересыхающем на лето ущелье, где в дожди протекает бурный поток. Плотина полностью сохранилась. В основании толщина ее – двадцать метров, такова же и высота, длина – семьдесят метров. Водохранилище вмещало сто сорок тысяч кубометров воды. За две тысячи лет только несколько плит облицовки отвалились и упали в ущелье. По ее семиметровой кромке сегодня проходит дорога.

Большую провинцию было нелегко охранять. Границы ее тянулись по горам и пустыням. Соседи и соперники – сначала парфяне, а затем персы – всегда зарились на богатые поля и города Сирии.

Римляне избрали здесь политику, которая себя оправдывала в течение многих десятилетий. Они не стали полностью лишать самостоятельности ранее независимые царства и княжества. Они оставили на престолах местные династии, поклявшиеся в верности Риму. Иудея, управляемая династией Ирода, набатейская Петра, города Декаполиса в Южной Сирии и Пальмира стали буферными государствами. Они должны были платить дань Риму и охранять караванные пути. За это их правители оставляли себе доходы от посреднической торговли. В случае же неповиновения римские легионы вторгались в царство и доказывали свое право на власть над всем миром.

…Оазис в ста пятидесяти километрах от современного Дамаска, на перекрестке нескольких караванных дорог, был заселен задолго до нашей эры. Там стоял небольшой город Тадмор, жители которого поклонялись Ваалу, богу неба, и Белу, богу Солнца. В городе было несколько караван-сараев, базар, храм бога Бела и две-три сотни глинобитных и каменных домов.

В оазисе было много воды. Город мог прокормить и, главное, напоить десятки тысяч людей. И потому он рос и богател. Здесь скрещивались караванные пути с юга, из Аравии и Египта, с дорогой на Восток. Неудивительно, что влиятельными в городе были люди, носившие, как гласят надписи, титул «начальник каравана» и «начальник рынка».

Легионы Помпея не добрались до оазиса. Это удалось сделать через четверть века Марку Антонию. Но и ему пришлось отступить от стен Тадмора. Прошло еще двадцать лет, и город признал главенство Рима. Бороться один на один с колоссом, покорившим к тому времени все царства Востока, тадморским царям было не под силу. Во времена императора Адриана (начало II века) Тадмор – уже вассал Рима, и никто не называет его старым именем. Теперь это уже Адриана Пальмира. Так был назван город в честь визита императора Адриана в 130 году. Император Септимий Север превратил Пальмиру и подчиненные ей оазисы в провинциальные империи. А еще через несколько лет Пальмира получила статус имперской колонии.

Однако Пальмира сохраняла нейтралитет в войнах между Римом и парфянами. Как бы ни были плохи отношения между гигантами античного мира, как бы жестоко ни сражались римские и парфянские войска, какие бы угрожающие ноты ни посылали друг другу правительства, римские патриции все равно нуждались в шелке, пряностях и благовониях, а парфянским вельможам нужны были римские товары. И именно здесь в Пальмире, встречались караваны и на базарах царило выгодное для обеих сторон торговое перемирие.

В городе строились громадные храмы, театры, ристалища, бани, дворцы. Римские моды проникали в город, и детям давали римские имена. Но главный храм города все равно оставался храмом Бела, местного, не римского бога, а дети вместе с римским получали и свое, арабское имя. И, пожалуй, самым роскошным и величественным местом города был не форум, как в римских городах, не акрополь, а базар. Он был велик, обнесен колоннадами, и лавки его были похожи на дворцы. Театр города, сохранившийся и сейчас, был не хуже крупнейших театров античного мира. А храм Бела с центральным залом площадью двести квадратных метров уступал разве только храму Юпитера в Гелиополисе. К храму вела грандиозная колоннада – общее число многометровых колонн достигало первоначально 1500, а между ними помещались статуи. К настоящему времени колонн сохранилось чуть более полутора сотен, но с каждым годом их становится больше: Сирийское археологическое управление постепенно восстанавливает рухнувшие колонны, правда, недостающие детали заменяются бетонными глыбами.

Менее известны великолепные гробницы Пальмиры. Они находятся не в самом городе, а разбросаны по окрестным долинам. Некоторые из них представляют собой обширные подземелья, как, например, гробница Трех братьев, другие башнями возвышаются над иссушенной степью, достигая тридцатиметровой высоты. Гробницы разграбили еще в древности, но воров интересовали ценности материальные, духовные волновали их меньше. Поэтому до нас дошли погребальные портреты в пальмирских гробницах. Они не только удивительны как произведения искусства, но и любопытны с психологической точки зрения.

Богатые пальмирцы заказывали свои портреты скульпторам, когда были молоды. Очевидно, впоследствии портреты хранились в домашних святилищах. Оригинал старел, дряхлел, но был спокоен: когда боги после его смерти захотят ознакомиться с внешностью отбывшего в царство мертвых, их взор не будет опечален зрелищем старости и немощи. Один из специалистов, изучавших портреты Пальмиры, писал о них: «Их громадные до нереальности глаза источают потоки жизни. Они несут в себе задачу оживить эти застывшие изваяния. Пальмирского скульптора в человеке интересовало лишь непреходящее».

Пальмирцы не были воинами. Их знаменитые лучники были немногочисленны и в основном несли караульную службу. Иногда они уходили с римлянами в походы, но, как только пропадала в них острая необходимость, возвращались обратно. Они были данью, которую платила Пальмира за право богатеть. Это понимали и римляне и парфяне. Но случилось так, что соседям Пальмиры пришлось переменить свое мнение о жителях оазиса.

В 260 году персидский царь Шаппур I захватил в плен римского императора Валериана, разгромил его легионы и оккупировал большую часть римской Сирии. Персидские войска подходили к пальмирскому оазису, и римляне обратились к пальмирскому властителю Оденату с просьбой о помощи. Верный слову, Оденат собрал свою армию, выступил против персов, разгромил их и гнал до самых ворот персидской столицы Ктесифона. Захватив богатую добычу, пальмирские войска вернулись домой. Не в интересах Одената была затяжная война с Персией, от нее выигрывали только римляне. Однако избежать войны не удалось. Оправившись от разгрома, персы вновь выступили против римлян, и важная роль в победах римских войск опять принадлежала пальмирской армии.

В благодарность новый римский император провозгласил Одената «устроителем всего Востока», вторым человеком в Римской империи. Благодарность была вынужденной. Римляне опасались, что, покинь их пальмирская армия, они потеряют свои владения в Азии. Император Галлиен пошел даже на то, что признал за Оденатом право называться не царем, а императором и сделал его равным себе. Кроме того, Оденат был объявлен командующим всеми римскими легионами в Азии. С этого дня Оденат получил полную власть над Сирией, Аравией и даже Арменией. Пальмира стала первым городом в Азии, столицей Ближнего Востока.

Дружба с римлянами была недолговечной. Рим понимал, какую опасность таит признание равным себе властителя Азии, но отнимать титул и армию было не за что. Оденат был лоялен. С каждым годом рос его авторитет, росло и могущество. Рим уже не смел объявить его врагом. Оставался проверенный и испытанный путь – убийство.

В 266 году Оденат и его старший сын были приглашены в Эмессу и там предательски убиты. Исполнители-убийцы были не римляне, и из Рима поступили «искренние соболезнования». Римский император скорбел о смерти лучшего полководца Востока. Казалось бы, опасность устранена. Младший сын Одената еще мальчик. Пальмире придется примириться с низведением в ранг второстепенного княжества.

Но римляне не учли одного обстоятельства. Вдова Одената, Зенобия, у которой было и арабское имя Зубайдат, оказалась не только красавицей, но и одной из самых умных и энергичных женщин древности. Она возвела на престол своего младшего сына и объявила себя царицей Востока.

Римляне не сразу осознали опасность. Царица была еще молода, да и вряд ли армии Одената пойдут в бой под предводительством женщины. Надо было ждать, что скажут оба пальмирских военачальника – Заббей и Забда. Военачальники присягнули на верность прекрасной царице. На ее сторону перешла и армия.

Римские гарнизоны бежали из сирийских городов. Пальмирская армия шла мстить за предательски убитого царя.

Три года продолжалась борьба пальмирцев и их союзников со всей громадной военной машиной Римской империи. Зенобия во главе своих войск завоевала всю Сирию и Палестину, покорила Египет и почти всю Малую Азию. В 270 году римские гарнизоны отступили в район современной Анкары. Сын Зенобии был коронован царем Египта, и до наших дней дошли его монеты, которые отличались от римских: на них не было профиля императора.

Борьба Зенобии против Рима облегчалась тем, что многие жители покоренных римлянами стран встречали пальмирские войска как освободителей и присоединялись к отрядам Зенобии.

Но как ни была отважна царица, исход войны был предопределен. Во все времена исход войн решала в конце концов экономика, а не отвага военачальников. Пальмирских сокровищ не хватало на то, чтобы накормить многочисленных союзников. Да, впрочем, и союзники не были всегда верны и надежны. Одних римляне подкупили, других припугнули, третьих разгромили. Обширная территория, захваченная Зенобией, была конгломератом различных, часто враждующих между собой государств, и верные царице отряды были разбросаны на тысячи километров.

После нескольких битв армия Зенобии под командованием Забды потерпела поражение под Антиохией, а в следующем, 272 году остатки войск были разбиты под Эмессой, там, где за шесть лет до этого погиб Оденат. В том же году пала Пальмира.

Гордая арабская царица бежала в пустыню. После долгой погони римляне все-таки схватили ее, и когда император Аврелиан вернулся в Рим, то ее, закованную в золотые цепи, провели перед колесницей императора.

Но перед тем как вернуться в Рим, Аврелиану еще раз пришлось побывать в Пальмире. Не успели его войска, увозившие пленную царицу, дойти до берега, как римлян настигло сообщение, что Пальмира восстала и сторонники царицы снова захватили там власть. Аврелиан вернулся в город, во второй раз взял его, сровнял с землей городские стены, разрушил часть храмов и полностью разграбил столицу оазиса. Все сокровища храма Бела вывезли в Рим и передали храму Юпитера.

Пальмира, дома и храмы которой были разрушены, а жители или перебиты, или уведены в рабство, в одну ночь опустела. Но у римлян не было взрывчатки, и потому им пришлось оставить нетронутыми большие храмы, театры, базар, триумфальные арки и колоннады. К Пальмире никогда уже не вернулось былое величие. Но за тысячу семьсот лет, прошедших с того времени, она не изменилась. Сухой воздух пустыни сохранил ее почти такой же, как в тот день, когда последний римский легионер покинул ее развалины. Имя этого города, куда так и не возвратились жители, осталось синонимом красоты, и человек, попавший туда сегодня, вступив на камни мертвых мостовых, навсегда останется в плену прекрасного видения посреди сирийской пустыни.



Tags: Булычёв, Можейко, Пальмира, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments